Сейчас он сидел в деревянном высоком кресле с искусно вырезанным узором в виде грифона на широкой спинке, покрытым шкурой бурого медведя, качественной выделки. Просторная комната, где всё в меру: постель, стол, стулья, хозяйское кресло и даже огромная плазма на пол стены, что вообще удивительно для этих мест. Валевий не спеша потягивал красное изысканное вино из широкого хрустального бокала на изящной длинной ножке. Вкус ему нравился: ярко-выраженный, терпкий, слегка сводивший язык с нотками солнечной изабеллы. Глаза цвета обсидиана прикованы к огню, пылающим в камине, в голове рой мыслей будто пчёлы защищающие улей: «Он сам виноват, придурок. Мы бы никогда не тронули людей, если б он не убил лучших моих лекатов. И кто эта девка? Почему её кровь так опасна для нас? Не могу понять, о таком никогда не слышал и не читал. Надо опять с ней поговорить. А если не скажет? Не знаю, что делать. Да и не хочу я её, не в моём она вкусе, но что-то в ней притягивает. Что? Обычная девка, ничего особенного. Красивая, губастая, но таких пруд пруди».

Валевий – по большей степени приверженец древнего стиля в дизайне своего замка, так как обращение в вампира – леката произошло триста лет назад и это сильно оставило отпечаток на его сознании, хотя и новшества современности ему не чужды. Скоростной интернет проведён, на крыше антенна – тарелка кабельного телевидения. Лекаты шли в ногу со временем, играли в танчики на ноутбуках, пользовались айфонами, гоняли на импортных дорогих машинах. Горничные графа – тоже обращённые из бывших любовниц, которые уже ему порядком надоели, пользовались навороченными моющими пылесосами, стиральными и посудомоечными машинами. А в личном гараже красовались – новенькие Ягуар и Мерседес.

В задумчивости раздавил хрустальный бокал, как букашку, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей. Осколки порезали ладонь, но граф, не обратив внимания, встряхнул рукой и встал. Странное состояние, какое-то смятение, походил туда-сюда, подошёл к большому окну с которого открывалась живописная панорама гор причудливых форм, приоткрыл тяжёлый, бархатный, тёмно-синий занавес, взглянул на луну, приподнимая волевой подбородок. В небе преобладали цвета зрелой сирени и глубина океана. Постоял несколько минут, постукивая тонкими, холёными пальцами по подоконнику, и пошёл к огромной евро-кровати стоящей в углу комнаты, прилёг, раздражённо, поправляя подушку, подбивая с двух сторон, натянул плотный шерстяной плед, пытаясь вздремнуть. Пролежал с час, ворочаясь и мучаясь, всё те же назойливые мысли не давали покоя: «Но что же у неё с кровью? Если она обыкновенный человек, то почему вампиры сгорают, как только прикасаются к её крови? Или… она всё-таки не человек?»

Встал, надел домашний длинный халат цвета спелой вишни и вышел из комнаты. Прошёл пару комнат, где веселились и пили его верные лекаты.

– Валевий, иди к нам выпей! – громыхнул бокалом по столу симпатичный, широкоплечий лекат.

– Отдыхайте, я занят, – сухо ответил граф и быстрым широким шагом направился в кухню. Обвёл безразличным взглядом круглое, полутёмное помещение, останавливаясь на столе, заваленным ингредиентами для варева – заменителя крови. Заметил спелый инжир, помидоры, красные яблоки и орехи на одном из медных блюд с древней гравировкой. Всего взял понемногу и стакан с красным, ароматным, молодым вином, стоящий рядом наполненный до краёв, видимо, повар приготовил себе выпить, но забыл. Затарившись по полной, граф направился в темницу. По дороге снял один из горящих факелов, здесь электричества ещё не было, так как решил оставить подземелье по старинке. Прошёл по каменным, старым, неровным ступеням и, открыв проржавевший замок на решётчатых дверях, вошёл.

Она сидела на соломе, голова на коленях, как будто дремала. Граф установил факел на стену в проржавевшее металлическое основание.

– Я принёс тебе поесть! – рявкнул, поставив блюдо на пол.

Девушка не отреагировала, точно спала.

Вампир подошёл и, взяв за плечо, слегка потряс. Она проснулась, дёрнулась, как ужаленная и, резко подняв голову, уставилась немигающим взглядом. Глаза потемнели, а пухлая нижняя губа дрогнула. Валевий заметил это и чуть отошёл, давая ей возможность прийти в себя.

– Принёс еду из того, что у нас было. Мяса сегодня нет, мы его не едим, а завтра распоряжусь, чтобы тебе приготовили что-то человеческое.

«Что он задумал? Кровь моя им не нужна, тогда зачем я ему? Неужели и правда хочет меня изнасиловать? Мамочка, лучше б убил», – распереживалась Карма, а вслух хмыкнула: – Зачем откармливаешь? Чтобы мягче потом спалось на мне? – дрожащие пальцы затеребили уголок изрядно помятой свободного покроя блузки.

Граф приподнял густую бровь, изгибая дугой, в глазах тут же отразилась вся палитра разноцветных чувств, то ли ненависть, то ли острый интерес. Карма ещё и сама не разобрала, но жгучий взгляд полоснул будто ножом, от чего стало как-то не по себе. Холодок пробежал от кончиков пальцев ног до головы, неприятно, содрогаясь каждой клеточкой тела.

– Извините, я просто боюсь, – тут же выпалила, чуть отползая задом к стене.

– Ясно, конечно, боишься. Ты думаешь, что я тебя изнасилую? – вампир ухмыльнулся, прислонясь спиной к решётке.

Девушка распахнув глаза, кивнула.

– Глупая, я никогда не насиловал женщин. Все мне сами отдавались, а тебя вообще не хочу. Слишком зелёная для меня. Мне триста лет, а тебе?

– Двадцать один.

Он улыбнулся, показывая белоснежные зубы.

– Зелёная, по вашим меркам мне тридцать.

– А через сто лет вам будет сорок по нашим меркам?

– Нет, меня обратили в тридцать и таким уже останусь навсегда. Ты будешь есть? – отошёл от решётки, подойдя ближе.

– Буду, – опустила взгляд на блюдо, – фрукты и овощи, вы такое едите? – удивилась девушка.

– С чего ты это решила? – он облокотился на стену, скрестив руки перед собой, ехидно улыбаясь.

– Ну, раз ты мне это принёс.

– А с чего это ты резко перешла на "ты"?

– Извините, – она виновато потупила взгляд в солому.