– Чего аскалишься? Ты смотри мне, Андрей. Держи лучше язык за зубами.

Станица была окутана густым туманом, кругом казаки, вооруженные винтовками, народу было столько, что не протолкнуться. Складывалось впечатление, что станица превратилась в большое Войско. На въезде стоял молодой казак, который остановил троицу.

– К кому путь держите?

– Старшина Тюрин нас ждет! – ответил Степан.

– Прямо и направо, там штаб, – указал молоденький казак, которому было не более пятнадцати-шестнадцати лет.

Возле штаба, который разместился в местной гимназии, стояли вооруженные люди. Совсем рядом, казаки жгли костер, на котором варили еду. Чуть поодаль находилась конница. В соседнем здании струей вытянулась очередь за версту, по всей видимости, новобранцы.

– Куда это малолетки собрались? Неужто воевать! – сказал Степан, удивившись.

– Казаки, где прибывает старшина Тюрин? – спросил Степан у казаков.

– Так зайди в штаб и увидишь!

– Здесь меня ждите, – сказал Степан, а сам направился в здание. Не успев дойти до порога, как появился Афанасий Семенович.

– Где тебя черти носят?

– Малость на речке задержались, дядь.

– Это хорошо, а то попали бы к мироновцам прямо в руки. Давай, прогуляемся, – сказал дядька, и они направились вглубь станицы.

– Плохи наши дела, Степан! Вчера не успели повечерять, как прискакал гонец и сообщил, что идет на нас армада красных. Слыхал про Миронова?

– А как же, дядь!

– Мироновцами их кликают. Пришлось нам в спешке уходить, а то перерубали бы всех да вырезали всю станицу. Пока будем здесь обустраиваться. Гонцы уже поскакали по всем станицам и хуторам объявить о сборе казаков. Времени у нас мало, месяц – не больше. Нужно собрать Войско. Тебя назначаю ответственным за добровольческие отряды. Димку к себе возьмешь.

– Из чьих будут добровольцы? – поинтересовался Степан.

– Да малолетки в основном – гимназисты и прочие мамкины сынки.

– Дядь, ну ты чего! Я боевой казак и буду возиться с малолетками? – кричал, размахивая руками Степан.

– Приказ выполнять! – крикнул дядька. – Ну нету у меня больше казаков, нету! Новочеркасск то к красным перейдет, то к нашим. Приказ сверху пришел – всех набирать, кто желает сражаться. Обучишь их военному делу, глядишь и казаки подтянутся, авось не придется малолеток дергать. Пусть в тылу сидят, пока все не утихнет.

– А утихнет ли? – спросил Степан.

– Нее знаю, Степа, – вздохнул дядька.

– Слух прошел, что Петр наш у мироновцев?

– Да знаю я! Он вчера и принес эту весточку. Сам прискакал с посланием. Мол, уходите по-хорошему, иначе зарубаем всех, – сказал дядька.

– А ты?

– А что я! Отпустил с Богом, уговаривать не стал.

Некоторое время они шли молча, а Степан пытался что-то спросить, но не решался.

– Ну, гутарь, вижу же, что хочешь что-то спросить, – сказал Тюрин.

– Дядь, тут такое дело, казаки гутарят, что немцы нашими союзниками стали. Может быть, поэтому казаки перешли на сторону большевиков и Петька прав? Скажи мне, как на духу.

– Прав ты, Степан, союз у нас с немцами, которые окапались на Украине. Казаки возмущались, но атаман заверил, что это во благо Дона. Никак нам без их помощи, а оружие все с Украины идет, – сказал Афанасий Семенович.

– Таганрог под немцами – это так мы с ними дружим? – возмущенно спросил Степан.

– Немцы уверяли, что это временная мера, пока большевиков не побьем, – сказал дядька.

– Ага, а потом они на Дон захотят поселиться да куреня наши занять, – покивал Степан да пошел к брату и Хлопушину, которые его ждали с казаками у костра и угощались горячим чайком.

Начальник штаба Донских армий тех времен генерал-майор И. А. Поляков написал книгу о тех событиях и утверждал, что Краснов действительно связался с гетманом Скоропадским и немецким руководством с просьбой о помощи борьбы с большевиками. Кроме того, письмо было отправлено лично императору Германии Вильгельму.

Украина и немцы с удовольствием приняли просьбу атамана и уже через несколько дней отправили послов для решения насущных проблем. Первое время казаки были против немецкого вмешательства, но однажды атаман на казачьем круге сказал следующие слова: «Да, господа, Добровольческая армия чиста и непогрешима. Но ведь это я, Донской Атаман, своими руками беру грязные немецкие снаряды и патроны, омываю их в волнах Тихого Дона и чистенькими передаю Добровольческой армии. Весь позор этого дела лежит на мне». После этих слов нападки казаков прекратились.