Засуетились все. Засовещались меж собой, задергались, повскакивали со своих мест. Чтобы остановить меня, им нужно было покинуть пределы хаты, а это, судя по всему, строго запрещалось. Но и пинать стальные прутья забора они не могли мне запретить.

Спустя время я все же вернулся в хату, и многие сразу выдохнули, что я остановился.

– Выигрыш за мной. Все ведь видели?

Гробовая тишина.

– Отлично. Тряпки вашего отморозка меня не интересуют. В качестве выигрыша соглашусь на информацию. Ну, или я продолжу.

Местные пошептались да заставили рыжего уйти восвояси – он злился и замахивался ногой для того, чтобы пнуть по мне, и все же покорно вернулся к своей койке.

– Ты че думаешь, что это тебе поможет? – гавкнул он по пути, сплевывая. – Сам себя угробишь, и нас заодно.

– Ну и прекрасно, – ответил я, поворачиваясь к своей койке. Залезать на нее рано, но хотя бы руками обопрусь. – Умирать, так с песней.

– Рано хоронишь, – проворчал дедок. – Рано или поздно их прижмут Тамбовские, это как пить дай.

– Угу, и сразу заживем! – съязвил кто-то еще из глубин хаты. – Люди Тамбовского-то сразу нас всех отпустят, ага. Посмотрят на все это и дело, высчитают доходность, возьмут да и освободят. Такой старый, а в сказки веришь.

– Такие дела вмиг не делаются, – возразил дедок грубым тоном, и в нем сразу послышалась железная сила. – Мишаня свидетель, столько в шестерках ходил. Если месилово начнется, сперва сами свалят, сверкая пятками. Про нас тут же забудут.

– Или захватят всех нас болванками, – ответил спорщик.

– Не всех. Транспорт им для своих понадобится.

Спор продолжался еще какое-то время, и я вслушивался с интересом. И все равно понимал мало.

– Сбежать пробовали отсюда? – спросил я, желая повернуть диалог в интересное мне русло.

Послышались усмешки.

– Забудь, – заговорил тот, кого дедок назвал Мишаней. – У них все под контролем. Там, над нами, – он ткнул пальцем вверх, – за прилавками миловидно продают зелья и соли, а на нас всем плевать.

– Может, потому и плевать, что никто сбежать не пытался? – задумался я.

– Шутишь? Ну, пытались некоторые, и что? У людей Шрама есть все возможности передавить нас в одночасье. Вся полиция ими подкуплена. Продавцы магазинов тоже в курсе, что в подвалах людей держат, но хоть бы кто что сделал – хрен там!

– Шанс есть всегда, – ответил я. – Пытаться все равно надо. А кто они такие – те, кто нас держат?

– А ты не в курсе? – усмехнулся кто-то еще.

– Вы сегодня так и будете галдеть, а? – дал о себе знать новый голос с одной из верхних полок. – Вам ночью мало было?

И все затихли. Один лишь дедок подозвал меня к нему на нижнюю полку. Скользнул взглядом по рыжему: тот отвернулся к стене. Ну и пусть дальше не высовывается. Конфликт с ним нифига не исчерпан, однако обострять его смысла тоже нет.

Дедок попросил говорить в полголоса, чтобы не мешать остальным отдыхать. Заметил у него на пальце синюю наколку-перстенек.

– Моя фамилия Лебедев. Будем знакомы.

Сказанное вызвало резкий приступ дежавю, словно где-то я это уже слышал.

– Артем Думский. Можно просто Думер.

– Раз можно, то всенепременно так и будет. Я сразу понял, что ты, Думер, ни черта не врубаешься в происходящее.

– Это еще мягко сказано, – кивнул я.

– И тебе нужна информация.

– Всем она нужна.

– Я не телевизор с программой «Хочу все знать». Но правда твоя – наш Царь переборщил. С ним бывает.

– Царь? Во назвался-то нескромно.

– Царенко у него фамилия, вот и Царь. Я, так уж быть, поделюсь чем смогу. Надеюсь, ты при случае это не забудешь.

– Намекаешь, что за мной должок будет?

– Да какой должок! – махнул он. – Все мы тут должники. Просто не забывай, что старик Лебедев когда-то первым сказал, что он тебе не враг.

– Не забуду.

Но и про то, что именно Лебедев подыграл Царю, предлагая мне сыграть в наперстки – тоже не забуду. А он тем временем продолжил:

– Спрашиваешь: кто они такие. Люди графов Медведевых, конечно.

– Графов?

– Ага. Московская аристократия решила пустить свои корни в столицу. Здесь они налаживают производство зелий и солей.