Кроме всех перечисленных, в команду включили двух археологов из Виссеванского университета, которые помогали когда-то Лаону Саонсу оформлять заявку на первую, так и не состоявшуюся, экспедицию. Их зовут Мендарруихх и Адванаирра Нашшударран, они супруги зрелого возраста – по человеческим меркам, лет сорока пяти. Именно им предстоит работать, как говорят археологи, «в поле». Хотя виссеванцы не так уязвимы для радиации, как люди, защита им тоже требуется. И сейчас изготавливается уникальное оборудование: малый купол с противорадиационной защитой, под которым будут проводиться раскопки. При необходимости купол можно легко разобрать и передвинуть на другой участок. Всё, что происходит под куполом, будет транслироваться на борт «Гране», где Лаон Саонс будет руководить раскопками, комментировать смысл находок и систематизировать информацию.

Я тихо радуюсь, что Карл пока остается со мной. За барона Максимилиана Александра мне, конечно, тоже очень тревожно, но лучше уж я буду его ободрять, чем пророчить дурное. Как всякая женщина, я хотела бы сохранить своих близких рядом, а как разумное существо понимаю, что нельзя удержать навсегда даже собственного ребенка. Отпустили же меня в свое время мама и папа сюда совершенно одну, пятнадцатилетнюю, не питая больших надежд когда-нибудь встретиться. И барон разрешил восемнадцатилетнему сыну летать на чужих кораблях, – правда, это едва не закончилось инвалидностью после аварийной посадки тактайского космолета. Но космос есть космос. Я знаю, как он к себе манит. И я уже обещала, что после возвращения «Гране» с Уйлоа мой Карл полетит, куда ему будет угодно.

Наконец, день настал. Мы простились с экипажем «Гране».

Перед этим состоялось несколько торжественных проводов. В доме семьи Киофар принц Ульвен провел церемонию у очага – благословление космоплавателей, барона Максимилиана Александра и Лаона Саонса. Их инопланетные коллеги присутствовать там не могли, но мы с Карлом, естественно, были приглашены. На прощальном приеме в Тиамуне, напротив, собрались все желающие, и их оказалось так много, что я сама удивилась. Оба со-ректора и весь административный штат ректората, помогавший оформлять документацию; сотрудники космодрома; преподаватели и студенты почти со всех факультетов. Наконец, в космопорте, куда допустили лишь представителей власти и родственников, были профессор Уиссхаиньщщ (как со-ректор и как куратор Тиатары), Ульвен с сестрой и женой, доктор Келлен Саонс, Ассен Ниссэй – и, естественно, мы с Карлом и мой папа (дети остались на попечении няни Наджинды).

Предполетная подготовка уложилась в какую-то пару часов: все участники экспедиции заранее сдали нужные тесты, и требовалась лишь небольшая дополнительная проверка. Вскоре их доставили на борт «Гране», где каждый занял свое место – действия и движения были отрепетированы до полного автоматизма.

Мы, провожающие, наблюдали за стартом «Гране» со смотровой площадки на верхнем этаже отеля при космопорте. Хотя сам космодром находится на значительном отдалении от площадки, обзор оттуда великолепный, особенно при ясной погоде. С погодой нам повезло: никаких облаков, ветер ровный и очень умеренный. Всё видно отлично. К тому же происходящее на космодроме транслируется на огромные мониторы, установленные по периметру застекленного зала. Мы с восхищением наблюдали, как «Гране» взвился в лилово-синее небо и через считанные минуты исчез. Поступавшие с космолета данные говорили о безупречной работе всех систем знаменитого корабля. Отметив удачный старт экспедиции в ресторане отеля, мы разлетели и разъехались по домам и рабочим местам.

Связь с «Гране» поддерживается через специальное оборудование, имеющееся в космопорте. Оттуда сведения транслируются в Тиамун, в узел межгалактической связи при ректорате. И лишь потом кое-что сообщает нам Ульвен, периодически собирающий нас у себя в Тиастелле при закрытых дверях. Уиссхаиньщщ, несомненно, знает об этих собраниях, но не выказывает недовольства, поскольку новости о полете «Гране» не распространяются дальше стен этого дома.

Встречаться часто не позволяют чрезвычайно плотный график Ульвена и не совпадающие с ним расписания все остальных. Не работает только Иссоа, но на ней весь дом, и она прекрасно с ним управляется при помощи госпожи Оллайи и Танджи. Кстати, Танджи вышла замуж и уже успела стать мамой; пока она не могла выполнять свои обязанности в доме семьи Киофар, это охотно делала ее мать Ваканда. Теперь мать и дочь иногда подменяют друг друга, а иногда приходят вместе. Однако во время наших разговоров об экспедиции они никогда не присутствуют. Самое важное происходит без посторонних.

Первое же наше собрание после отправления экспедиции принесло сенсационные новости. Нет, цивилизацию алуэсс пока не открыли, прошло слишком мало времени. Новости вообще оказались связаны не столько с Уйлоа, сколько с Лиенной.

Мы расположились в парадном зале: Иссоа, Илассиа, Маилла с Ассеном, мы с Карлом, два доктора Саонса – Келлен и Эллаф, и, конечно, Ульвен. Экран для просмотра материалов был расположен над очагом, что придавало всему совершенно особую атмосферу – речь ведь шла о прародине всех уйлоанцев, об их навеки угаснувшем очаге во Вселенной. Экспедиция считалась сугубо научной, однако информация оставалась пока еще строго конфиденциальной. Ваканда и Танджи, накормив нас обедом, ушли, а сервировку десерта взяла на себя госпожа Оллайя, заверив, что это ей в удовольствие, а не в тягость. В доме издавна имелось два робота-официанта. Иссоа их не любила и пользовалась ими крайне редко, но мне они казались забавными. Госпожа Оллайя нагружала подносы бокалами и вазочками, роботы же развозили их, останавливаясь возле каждого гостя.

«Почти как транспортные космолеты», – заметил Карл.

Мы посмеялись, однако все жаждали не лакомств, а новостей от участников экспедиции.

«Гране» благополучно вышел на орбиту Уйлоа и планомерно осуществлял оттуда съемки поверхности. Да, планета выглядела из космоса совершенно мертвой, без воды и без атмосферы, примерно как Марс до начала колонизации. Но, в отличие от нашего Марса, возвращать Уйлоа к жизни никто не планировал: звезда Ассоан неуклонно двигалась в сторону взрыва. И совершенно не важно, что до этого момента прошли бы еще миллионы лет. Уцелеть тут ничто не могло. С астрономической или планетологической точки зрения Уйлоа не представляла для Межгалактического научного совета никакого особенного интереса: таких пустынных миров во Вселенной – неисчислимое множество, и немалое количество из них хорошо изучено. Строить здесь транспортный узел, как на Арпадане, тоже нецелесообразно: Уйлоа находится в стороне от давно проложенных трасс.

Единственное, ради чего Совет согласился финансировать экспедицию – это культурное и историческое наследие Уйлоанской империи, которое лишь частично, буквально по крохам, оказалось перенесенным на Тиатару и на Лиенну. В условиях экстренного спасения избранных жителей (а отбор оказался строгим) посланцам Межгалактического альянса было не до архитектурных шедевров и археологических изысканий.

Когда накопилось достаточно материалов съемок Уйлоа с орбиты, профессор Лаон Саонс с помощью двух археологов-виссеванцев проделал невероятно захватывающую работу. Каждый фрагмент поверхности был совмещен со старинными картами, полученными с Лиенны. Кое-где изменения рельефа оказались настолько значительными, что обе карты не совпадали. В других случаях можно было установить, какие объекты исчезли, а какие возникли. Исчезли, в первую очередь, океаны, моря, озера и реки. Прежние острова оказались горами, впадины – каньонами и пропастями, отмели – хребтами и перешейками. Что касается континентов, то все внимание было пока что обращено на Фарсан, на котором располагалось сердце погибшей империи – ее столица Уллинофароа, с императорской резиденцией и главными учреждениями.