Посчитав, что Сладких давно видит сны, я потихоньку поднялась со своего места и, поверх сорочки накинув лёгкий атласный халатик, стала пробираться к выходу.

— И куда ты намылилась? — спросил он шёпотом, заставив меня замереть на месте. — Лунатишь, Мединская?

Фух! Напугал.

— Не могу уснуть, — ответила ему тихо, по сильнее запахнув халат, пытаясь тем самым спрятать свои прелести. — Пойду, пройдусь немного. Спи.

— Стой. Меня подожди. Составлю компанию, — откинув одеяло, начал подниматься, не стесняясь своей условной наготы. Хотя он и раньше этого не делал. Взять хотя бы тот случай у меня в кабинете.

От неловкости я тут же отвернулась, чтобы избавить свои глаза от огромного соблазна. Посмотреть там, конечно, было на что.

— Только так не иди. Штаны хоть надень, — взявшись за ручку двери, распахнула её как можно тише.

— Ну, если настаиваешь… — отозвался он, когда я уже находилась в коридоре.

Настаиваю! Ещё как! Была бы паранджа и в нее бы попросила облачиться. Смотреть на его тело и, сглатывая слюну, отворачиваться? Нет уж, увольте.

Мединская! Ты — маньячка! Откуда взялись эти пошлые мыслишки о Лёвке? Мозгом поехала. Стыдно-то как.

— Ты куда так рванула? — догнав меня на кухне, спросил Сладких. — Еле угнался.

— Пить очень хотелось, — распахнув холодильник, потянулась за графином с водой. — Жаль, что только это можно. Наш доктор — просто зверюга, — бросив на него взгляд, потянулась за стаканом на полке.

— А ты хотела что-то покрепче? — спросил он, посмеиваясь. — Ты же не любитель этого… — добавил, усаживаясь за стол, стоявший рядом.

Смотря на его обнажённый торс, даже не заметила, как залпом выпила целый стакан ледяной воды.

Штаны, как я и просила, он надел, а вот по поводу остального не стал париться.

Зараза…

— Сегодня был очень непростой день. Было бы кстати. Ой, да не смотри ты так… поняла! Глупость сморозила. Забудь.

— От чего же. Я бы и сам был бы не прочь. Но… думаю, здесь мы вряд ли что-то найдём. Придётся ехать…

— Подожди-ка, — поставив стакан на барную стойку, поспешила к кладовке.

В конце концов, хоть что-то же должно было быть.

Это что-то оказалось коньяком с огромной выдержкой.

— Ого, — удивился Левка. — Вот это подгон.

— Ага, — тихо рассмеялась я, ставя перед ним два пузатых стакана. — Только я не много. Мой организм не привык к алкоголю.

— Я бы и сам тебе много не позволил. Не обольщайся, Мединская.

Кто бы сомневался.

— Пф, — закатила глаза. — За что пьём?

— За тебя, — произнёс он, поднимая стакан. — И твою замечательную семью.

— Годится, — улыбнулась я и тут же щедро хлебнула из стакана, совершая огромную ошибку. — Мамочки…

Хватая ртом воздух, стала трясти руками.

— Тихо-тихо, — засмеялся Левка. — Кто ж так пьёт?

Протянув мне стакан с водой, заставил его осушить.

— Небольшими глотками нужно. Сейчас весь дом на уши поднимешь.

Отдышавшись, я присела рядом с другом, смотря на янтарную жидкость в стакане.

— Вот это да. Словно перца хлебнула. Внутри всё горит.

— Хороший, — ухмыльнулся Левка. — Крепкий. Повторим?

Первой мыслью было отказаться, но почувствовав внутри себя приятное тепло, а в голове лёгкость, кивнула.

— Но это последняя. С тебя хватит. Потом пойдём, посидим на террасе. Звёзды посчитаем.

— О, мой док… только не корчи из себя папочку, — взмолилась я.

— И не собирался, — ухмыльнулся друг. — У меня в голове несколько другие планы.

— Надо же… заинтриговал. Поделишься?

— Обязательно, но не сегодня, — отсалютовав мне, осушил свой стакан. Изумлённо посмотрев на Левку, повторила за ним.

— Зараза… — выдыхая, прошипела вслух. — Как щиплет.

— Воды?

— Нет, — качнула головой. — Звёзды.

Поднявшись со стула, Лёвка протянул мне руку. — Идём. В августе звёзды кажутся ближе и ярче. Я покажу тебе, где находится созвездие Кассиопея.

— Ух ты, — поднявшись следом, вложила в его ладонь свою руку, — мне кажется, там была какая-то легенда.

— Была, — кивнул Левка, за руку выводя меня за собой на улицу. — О дочке царицы Кассиопеи, прекрасной девушке Андромеде, что славилась своей редкой красотой. Мать её так любила и гордилась, что наслала на неё беду…

Усадив меня на небольшой диванчик под навесом, присел рядом, но руку так и не убрал, продолжая держать её.