Когда следователь подбежал, Курбанов вручил ему свой плакат, который до сего момента не выпускал из рук.

– Всё, давай, - напутствовал он Дениса. А после занял переднее пассажирское сидение.

Я лишь усмехнулся быстрой смене его приоритетов. При представителе прокуратуры оставив эту метаморфозу без комментариев.

– Слышал, слышал, ваше руководство решило, что в этом году милиции надо поучаствовать в демонстрации, - заговорил Митрошин.

Курбанов тут же поддержал тему, высказавшись о мудрости высокостоящих.

– И о твоей речи в университете тоже слышал, - Борис Аркадьевич развернулся вполоборота ко мне. – Говорят, после нее половина студентов захотела стать следователями.

– Это я настоял, чтобы с комсомольским поручением отправили именно Альберта, - вмешался, греющий уши, Курбанов. – Сразу разглядел в нем талант к публичным выступлениям.

– Ваша проницательность, Руслан Тахирович, подтверждает, что вы отличный следователь, - вежливо ответил на такое заявление заместитель прокурора.

– Вряд ли все они дойдут до отдела кадров, - подпортил я майору радостную картину, а то тот начал лучиться от похвалы.

– Но какой-то процент дойдет! – не сдавался Курбанов.

– Уверен, что не малый, - поддержал его Митрошин.

Мне было безразлично, и я отвернулся к окну. На улице сплошным потоком шли люди - возвращались пешком с демонстрации. Флажками уже не махали, двигались, подгоняемые морозом, целенаправленно.

– Вас где высадить? – поинтересовался Митрошин, - У отдела или там, где ваши празднуют?

– У отдела, мне там кое что забрать нужно, - в этот раз меня опередил Курбанов. Но я не возражал, значит переоденусь в гражданку. Сперва собирался идти в форме домой, так как до него от центра города было ближе. А за праздничный стол меня, простого следака никто не звал.

– Прямо поражаюсь, - начал майор, когда мы покинули прокурорскую машину. – Вот что они все в тебе находят? Ты же недисциплинированный, плюющий на субординацию тип. В чем твой секрет?

– Я, товарищ майор, обаятельный, - открыто улыбнулся я Курбанову.

– Наглый ты и скользкий, а не обаятельный, - озвучил майор свое мнение, о чем-то задумался и спустя минуту, когда мы уже вошли в здание и подошли к окну в дежурную часть, продолжил. – Ты не куришь, Митрошин тоже не курит, - принялся он искать точки соприкосновения.

– Бросайте, Руслан Тахирович, и вступайте в наш клуб радеющих за здоровый образ жизни, - потроллил я его.

Тот в ответ посмотрел на меня задумчиво. Но спустя секунду его глаза заискрили, а губы искривились в злой ухмылке.

– Это ты-то ведешь здоровый образ жизни? Да ты бухаешь как не в себе!

– Чего? – я даже остановился от такого наезда. Совершенно несправедливого.

– Устроил из квартиры притон! – продолжал накалять Курбанов. – Ты ведешь не здоровый, а аморальный образ жизни!

Хотелось бросить ему в лицо все, что я о нем думаю, а еще лучше заехать кулаком, но я стиснул зубы, расслабил пальцы рук и спокойно произнес:

– Всего доброго, товарищ майор. С праздником вас, - после чего свернул в сторону дальней лестницы.

Остаток выходных я провалялся дома с котом в обнимку. Вставал лишь для того, чтобы выпить горячий чай с медом. После праздничного гуляния на морозе простыл и теперь мучился с горлом. Но ко вторнику полегчало, поэтому пришлось идти на службу.

На этаже бушевали страсти. Следователи по расследованию очевидных преступлений бегали в мыле, матерились и уводили из-под носа друг друга станки, которых у нас было всего два. Шел последний день отведенного им начальством срока для сдачи уголовных дел до Дня Советской Милиции.

Капитолина, когда я к ним заглянул, махнула на меня рукой, бросив, что оперативки не будет, и я пошел по коридору дальше.

В нашем закутке царили тишина и покой. Как-то так получилось, что мы с Журбиной остались вдвоем. И да, я не считал себя виноватым в переводе Левашова, он сам стал причиной своих бед. Я его не провоцировал красть у меня удостоверение и начинать тем самым войну. Сам ее развязал, сам продул финальное сражение, вот пусть теперь и огребает.

Да, я не праведник, но и без причин никого не трогаю. Понятное дело, не все мои удары ответные, бывает, наношу и превентивные, но ведь сами напрашиваются. Не мешайте мне - целее будете. Черт возьми, я просто пытаюсь выжить в чужой для меня стране и найти путь ее покинуть. И я давно бы уехал, если бы процесс выезда за границу не был доведен здесь до абсурда. Так что сами виноваты.