Он находился не на корабле, это он понял сразу, как и то, что является просто наблюдателем и ничего не может поделать со своим, но другим телом. Он снова видел себя человеком, свою прошлую жизнь, то, что с ним происходило когда-то.

Это была камера и действие происходило после задержания, что впрочем, не впечатляло его человеком. Он просто находился посередине это зарешеченного помещения, вокруг него было темно и только он сидел в единственном источнике света, собрав ноги под собой и словно медитируя, вот только все его внутренние чувства были напряжены до предела. Он ощущал угрозу, понимал, что к нему идут с явным желанием убить. Именно этот звон и привлек его внимание, звон ключей от камеры. Он поднял глаза и без интереса посмотрел на того, в чьих руках были это длинные блестящие ключи. Их держал в руках невысокий толстый человек в дорогой одежде, чем-то напоминающий парадные костюмы Сирров с корабля Содружества, только красноватого цвета и два громилы с угрюмыми лицами в легких черных костюмах без оружия.

— Привет. — Слащавым голосом и с усмешкой произнес человек и вошел в камеру, потряхивая ключами.

Капитан без интереса перевел свой взгляд сперва на эти ключи, а затем опустил свой взгляд на пол. Страха в нем не было, Лакрус не ощущал в нем ничего, кроме грусти о Розе, той аборигенке, на чьих землях они были.

— Как ты видишь. — Человек поднес ключи к своему лицу, буквально нюхая их. — Деньги открывают все двери, многие говорят, что они не пахнут, но они ой как пахнут. Они воняют страхом тех, у кого их нет.

Капитан знал его, именно этот человек владел всеми развлекательными заведениями на Фауте, контролируя их за счет своей власти и непрерывно на них обогащаясь. Два его охранника обошли своего хозяина с двух сторон и встали по бокам от сидевшего на корточках человеческого образа Капитана. Он не смотрел на них, считал это ненужным, его даже не интересовал чиновник, пришедший явно отомстить, больше его интересовал пол камеры, потому что в нем было больше спокойствия и тишины, чем в этих людях.

— Ты меня слышишь, урод. — Повторил чиновник, чуть наклонившись и кивнул громилам. — Что же мне с тобой делать? Ты еще и невежа. Поднимите его.

Охранники направились к нему и он так резко вскочил, что все отпрянули назад, опасаясь сцепиться с ним и больше всех перепугался чиновник, сразу побледнев, но все же, заметив оковы на руках человека, кое-как собрался с духом и снова мерзко улыбнулся. Капитан на этот раз посмотрел ему в глаза и затем посмотрел на его громил. Лица охранников были невозмутимы, в отличии от своего хозяина, как окружающие стены, хотя страх в их глазах бушевал, тщетно скрываемый под напускной суровостью.

— Капитан колониальных войск. — Человек скривился при этом слове. — И даже имя твоё произносить не хочу. Ты весьма грубо нарушил закон.

— Вовсе нет. — Капитан снова посмотрел в эти его мерзкие глаза без страха. — Я выполнил приказ.

— Приказ? — Внезапно чиновник впал в бешенство и закрутился на месте, словно юла, теряющая обороты. — Ты лишь наемник и здесь только я отдаю приказы и создаю законы и решаю, как они должны исполняться. Это мой город, здесь я Бог и Господин, а ты посмел ослушаться меня?

— Моя функция это сохранение порядка в городе. Уничтожив причину беспорядков в форме бара, я обеспечил чистоту и спокойствие на подконтрольном мне участке.

Человек сжал челюсть, так что заскрипели зубы и кивнул громилам. Они ринулись в атаку, но капитан того и ждал. Даже с фиксированными руками он был опасен. Он с легкостью избежал ударов и ударом ноги в горло выключил одного, а затем припечатал второго к решетке и прыжком вмял его в прутья. Громила рухнул к его ногам и он обернулся к чиновнику. Его лицо опять покрылось маской страха и он попятился к выходу из решетки, нервно теребя свои пуговицы, выронив ключи. Капитан молча наблюдал, как он отступает и чиновник, который с радостным видом добрался до дверей и рванул через них, сразу врезался в другого человека и упал на пол, растянувшись во весь рост. В клетку вошли трое военных. Мощных, со злобными глазами, они посмотрели на чиновника, валяющегося на полу, словно его там не было, оценили взглядом вырубленную охрану и подошли к Капитану, встав перед ним на расстоянии пары метров.

— Этот человек уничтожил мой бар. — Завопил внезапно чиновник сзади тонких осевшим голосом, предусмотрительно выползя за клетку. — Накажите его.

Офицеры колониальных войск, а это были они, наемники разных мастей, объединенных одним кодексом, никак не отреагировали на его слова, продолжая смотреть на Капитана.

— Согласно закону о управлении чиновникам любого системного ранга запрещено заниматься частной деятельностью, направленной на личное обогащение. Нарушение закона карается полной конфискацией имущества, лишением родительских прав, переводом детей на обучение в военные училища и пожизненной ссылкой в холодные миры. Вы подтверждаете свои слова насчет бара, принадлежащего вам?

— Мы не в пределах теплой зоны Содружества. — Чиновник не терял желания поквитаться.

— Вот именно. — Офицер как бы невзначай положил руку на оружие. — Поэтому я имею право вершить суд на месте где угодно и над кем угодно, если его действия пересекаются с деяниями Колониальных войск.

— Тогда суди его. — Чиновник кивнул в сторону капитана.

— Он отвечать будет перед судом по статусу. Предстать перед ними вы не достойны. Но проблему с вами готов решить я.

Чиновник вылетел пулей из помещения, даже не побеспокоившись об охране, которая впрочем уже пришла в себя и потихоньку выбиралась из клетки самостоятельно.