Немного боится упасть.

Но больше думает о том, что сзади ей нравится. И если так — то отлично.

Зубы Данилы врезаются в её кожу на шее сзади, руки ныряют под платье, и скатывают его вверх.

Она под ним правда голая, и в голове мелькает: «Господи… Реально глупость же… Стыд какой…».

И Санта даже готовится к тому, что Данила сейчас ей об этом скажет.

Но нет.

Его пальцы скользя от пупка вниз, накрывают лобок, медлят секунду, ныряют туда, где очень давно и очень сильно пульсирует.

Не ласкают, а сходу в неё. И там — чуть разводятся, расширяя…

Это остро и пошло.

Женская ладонь сильнее вдавливается в зеркало и едет дальше — со скрипом. А сама Санта шипит, подаваясь навстречу…

— Люблю тебя…

Зачем-то в любви признается, хотя сейчас скорее хочет сказать о том, что секс безумно любит.

Это ведь лучший легальный наркотик в мире. Находишь своего человека — и принимаешь, не боясь передоза. Они с Данилой проверили — он не наступает. Как и привыкание.

Держа глаза закрытыми, Санта концентрируется на размеренных длинных движениях пальцами. Накрывает его предплечье, едет по нему. Кисть. Обратную сторону ладони…

Поворачивает голову…

Открывает рот и даже высовывает кончик языка. Знает, что выглядит пошло, что дышит пьяно.

Пытается поймать рот Данилы, но он по-своему действует. Улыбается, когда Санта вздыхает разочаровано, не получив доступ к языку. А сам открывает его широко, проезжаясь зубами уже по щеке, доставая из неё пальцы и подталкивая в сторону спальни.

— Так много подворотен, а я тебя домой довел.

Сам себя хвалит, вызывая у Санты улыбку, тянет платье вверх.

Санта поднимает руки, слышит, как летит сначала, потом, что приземляется…

Разворачивается в руках Данилы, пятится, глядя на него.

Кладет руки на его плечи, смотрит в глаза…

Шепчет:

— Принц мой…

Получает в ответ:

— Не иначе… — а потом «сука» через сжатые зубы.

Когда они переступают порог спальни, Санта расстегивает бра спереди, прижимается совершенно голым телом и берется за мужской ремень.

— Хорошо танцевала для тебя? — спрашивает между поцелуями, справляясь уже с пуговицей, расстегивает молнию, ныряет под резинку боксеров…

Под одеждой сложно сжать и сделать полноценно приятно, но ей просто до невыносимого хотелось скорее дотронуться.

А потом почувствовать, что Данила тут же теряет контроль. Опять сжимает её ягодицы.

Щипает и хлопает.

Вскрикнуть не дает — занимает её рот своим языком.

Раз за разом сильнее толкается… Санта втягивает и посасывает. Чувствует — это именно то, что ему нужно. Что сильнее заводит…

Данила снова ругается сквозь зубы, снова шлепает, отрывается, долго смотрит в лицо, поглаживая голые ягодицы и чувствуя, как Санта гладит его в ответ.

Его приказ:

— На кровать иди…

Звучит глухо и требовательно. Но страха в Санте не вызывает…

Наоборот — ей нравится. Она складывает руки перед грудью, будто поклон делает, разворачивается…

А потом опять, как в клубе, привстав на носочки и повиливая бедрами…

Оглядывается на полпути, бросает лукавый взгляд, который быстро съезжает с напряженного лица на самое любимое в мире тело.

Санта завороженно следит, как он стягивает футболку, как переступает через джинсы и белье…

Делает шаг к ней…

Потом хмыкает, вспоминает о чем-то, наклоняется к джинсам…

И в этот момент Санта не может сдержаться — по щекам снова бьет жар, ей снова улыбаться хочется, но больше — трахаться.

Она забирается на кровать — стоит на коленях, выровнявшись, следит, как Данила снова вырастает и идет к ней, держа в руках её вроде как подарок…

— Руки зачем поднимала? — Данила спрашивает, приближаясь, склонив голову и прищурившись

А у Санты от этого взгляда и вопроса — новый приступ возбуждения. Конечно, чтобы позлить.

Чтобы завести до состояния, когда он спустится, на плечо забросит, в номере запрет и до утра не выпустит.

— Вот так, да? — но на вопрос она не отвечает. Задает свой… И снова руки вверх… Колени шире, бедрами восьмерки…

Ожоги в местах, куда опускается его взгляд…

И чувство, будто она — самая желанная танцовщица в мире.

В его глазах столько неконтролируемой похоти, что Санте кажется, что она сама себя хочет…