Десять лет ходила Анна Михайловна привычной дорогой и свято верила в свою безопасность. И в начале октября, того года, задержавшись на работе, спутника не искала. Наивная.

ОН напал на неё сзади и повалил в придорожную траву на живот, одновременно плотно затыкая рот крепкой ладонью. От неожиданности патологоанатом растерялась и распласталась по земле, совсем не сопротивляясь.

Чего эт? Убивать будет? Вроде не похоже. Из ценных вещей у неё только пластиковая карта в сумочке, да старый айфон. В ушах бижутерия, на шее шнурок. Воровать нечего.

Мужик задрал Анне юбку, стаскивая колготки. Ой, родный. Доктор расслабилась. Ещё лет пяток назад, она б кайфанула. А сейчас только ржака.

Мужик, разочарованный оскорбительным безразличием жертвы, заметно ослабил хватку. Анна улыбнулась, уткнувшись носом в пожухлую растительность. Она нарочно лежала тихо, почти не шевелясь. Запахло собачьим дерьмом. Ещё лицо гавном перепачкать и… к маме домой. Доктор не выдержала и… глухо и низко рассмеялась.

– Эй, заткнись! Заткнись! Ударю! – пнул её кулаком в спину незадачливый насильник, – Чо ты ржёшь? Я тебя сейчас… Сейчас, как… это!!!

Анна захохотала пуще прежнего, и, чувствуя, что мужик с неё слазит, проворно перевернулась на спину и резко присела, оказавшись лицом к лицу с обидчиком.

– Эй, отвернись, ты! Дура! – отпрянул тот в ужасе, поспешно закрывая лицо ладонями. Точно не убийца.

– Да не обижайся ты, – улыбнулась доктор беззлобно, – Ты мою серьгу не видел? Серьгу я потеряла.

– Серьгу? Не, не видел, – молодой совсем, коренастенький. Лица-то толком в темноте не разглядишь, можно и не прикрываться, – Фонариком ща посвечу, поищем.

Прелесть какая.

– Если хочется, можно и того, – пожалела пацана добрая Анька, – Правда мне не шибко интересно ЭТО.

– Не, уже не хочется. Не возбуждаешь ты меня чота. А чо так-то? Неинтересно? Оно ж и бабам приятно вроде.

– Завязала.

– Как это? – парень достал из кармана телефон и стал ползать по траве на коленках, – Какая серьга? Золотая? Ты не думай, я не какой-то там вор! Найду и отдам. Всё честно.

– Не моё это дело: думать. Конечно, отдашь.

– Как в завязке-то? Как алкашка?

– Ну, получается, – Анна невесело ухмыльнулась.

– Надо же! Сколько живу, никогда ТАКОГО не слышал.

Обыватели многое воспринимают несерьёзно и шутят над вовсе не смешными вещами. Наивные. Считают, что с их дочерями точно ТАКОГО не случится! Как так? Настолько стыд потерять, чтоб к незнакомым особям противоположного пола на улице приставать? Не-не-не. Не каждый мужчина на подобное пойдёт, а уж, когда девушка молодая! Фу-фу-фу! Мерзость. И куда только родители смотрят?

Действительно. Куда?

Мать у Анны, хоть и истеричная была, но смотрела туда, куда надо. Доктор медицинских наук, между прочим. Всю жизнь науке посвятила. Про Анькину мать никто никогда плохого не говорил. По крайней мере, в лицо. Боялись. Умная баба – страшная баба. Не на внешность даже, а по сути. Валерия Егоровна всё сразу поняла. Это же она Аньку с Яничкиным познакомила. Нейрохирургом топовым.

– Ты многого не слышал. А в жизни всякое бывает. Как зовут-то тебя? – считается, что патологоанатомы сплошь интроверты, но Анна общаться любила. Особенно с изгоями, к которым и сама себя причисляла. Очень занимательно интимные подробности из асоциальной жизни узнавать. А ещё забавнее – оправдания моральных уродов слушать.

– Артём, – парень смутился, – Ты, эт… Не обижайся. Я ж просто по-другому не могу. Не получается. Думаешь, нравится мне, страдать так? Знаешь, сколько раз меня за это дело пизд… ой, били. А сколько су… ой, девушек визг поднимали такой, что душа в пятки просилась? Это я сейчас умею. Сзади надо нападать. И сразу валить. Неожиданно… Ну, оно тебе неинтересно, конечно.

– Почему же неинтересно? Очень интересно. Анна, – протянула Анна руку новому приятелю. Тот застенчиво пожал её маленькую ладошку, – И давно ты тут промышляешь?

– Первый раз. Я места меняю. Зачем лишний раз светиться? Ой, смотри-ка. Твоя? – Артём победоносно протянул новой знакомой маленькую золотую серёжку.

– Неа. У меня бижутерия. Да, оставь, – но парень уже закинул украшение далеко в кусты.

– Нечего. Меня мать с детства учила – чужие вещи не подбирать. Мало ли? Может, заколдованная?

– Заколдованная? – Анна совершенно искренне рассмеялась, – Ты совсем, что ли, ку-ку? Может, ещё и в Бога веришь?

– Откуда ты знаешь?

– Вот, писькин питомец! Как же ты баб насилуешь, православный? Не стыдно?