Клубящийся над водой туман скрыл звезды, и Конан тщетно пытался разглядеть что-либо на черной поверхности воды, стоя на сыром песке берега. На том что-то двигалось - длинное, низкое, набирающее скорость и исчезающее во тьме. Уши его уловили ритмичный плеск весел, и он заскрипел зубами в бессильной ярости: это студжийская галера отплывала в открытое море, увозя с собой камень, значащий для него то же самое, что и трон Акулонии.

С громким проклятием он сделал шаг вперед, уже готовый расстегнуть ремни панциря и сбросить его, чтобы поплыть за уходящим прочь кораблем... Но вдруг обернулся, услышав шаги, - преследователи быстро приближались. Первый из них тут же упал, сраженный молниеносным ударом меча, но остальных это не остановило. Темноту озарил матовый блеск клинков. Он сделал еще один выпад, раздался крик, и по рукам его стала стекать кровь, брызнувшая из чьего-то распоротого живота. И в это мгновение до него долетел какой-то знакомый глухой голос, призывающий нападавших атаковать. Оценив обстановку, Конан пробился через град ударов, и, когда порыв ветра на долю секунды развеял пелену тумана, увидел перед собой высокого худощавого мужчину с большим темным шрамом на щеке. Яростно просвистевший меч циммерийца развалил череп худого, как гнилой орех.

Но неожиданно слепой удар чьего-то топора попал ему в шлем, и в глазах вспыхнули снопы ярких искр. Конан рванулся в эту сторону и ощутил, что меч его тонет в чьем-то теле, задергавшемся в агонии. Он отступил, но споткнулся о лежавшее на песке тело, а дубина одного из нападавших сбила с его головы и без того уже погнутый шлем, и второй удар пришелся уже по обнаженной голове.

Король Акулонии беззвучно рухнул на песок. В темноте громко и хрипло дышали волчьи фигуры убийц.

– Давай отрубим ему голову,- произнес один.

– Да оставь ты его в покое!
– сквозь зубы отозвался другой.

– Лучше помоги мне перевязать рану, чтобы я не истек кровью. Прилив и так унесет его в море - он же лежит у самой воды. И к тому же - у него раскроен череп, и никто бы не смог выжить после такого удара.

– Помогите снять с него кольчугу,- предложил третий.
– Получим за нее хотя бы несколько монет. И быстрее - вон идут какие-то пьяные мерзавцы. Уходим!

В темноте раздалось беспокойное кряхтение, а потом - стихающий в отдалении топот ног. Пьяное пение загулявших матросов продолжало приближаться.

Ожидая у себя в комнате вестей, Пабло нервно ходил перед окном, выходящим к морю, и вдруг что-то заставило его резко обернуться. Он хорошо помнил, что надежно запер дверь в коридор, но, тем не менее, она беззвучно отворилась и в нее вошли четверо незнакомцев. Много удивительного встречал купец в своей жизни, но такого - никогда. Эти люди были высоки и худощавы, с золотистого цвета округлыми лицами, оттененными капюшонами длинных черных накидок. В руке у каждого из них был длинный посох.

– Кто вы?
– спросил Пабло глухим, сдавленным голосом.
– И чего вы здесь хотите?

– Где Конан, что был королем Акулонии?
– спросил его самый высокий из четверых, а его бесстрастный голос привел купца в дрожь.

– Я не понимаю, о ком вы говорите, - сглотнул он, ошеломленный необычным видом своих посетителей. Я не знаю такого человека!

– Он был здесь, - продолжил тот же незнакомец, не меняя тона.

– Его конь стоит во дворе. Скажи нам, где он, но не лги.

– Гебаль!
– заорал Пабло и, пятясь, уткнулся спиной в стену.- Гебаль!

Китайцы неподвижно смотрели на него.

– Если ты еще раз позовешь своего раба, умрешь, - предупредил его один из непрошеных гостей, пытаясь сдержать новый крик купца.

– Гебаль!
– завыл Пабло.- Где ты, скотина?! Здесь убивают твоего господина!

За дверью раздались быстрые шаги, и в комнату вбежал Гебаль - коренастый мужчина с густой черной бородой. В руке его блестел короткий широкий меч.

Он тупым взглядом окинул четверых незнакомцев, не понимая, откуда они взялись, и только сейчас сообразил, что ненадолго задремал на охраняемой им лестнице, хотя до этого он ни разу на службе не спал. Господин его продолжал истерически верещать, и он, как атакующий бык, ринулся на незваных гостей, занося для удара меч. Но ударить он не успел.

Навстречу ему резко вылетела рука в черном рукаве, далеко вперед выбрасывая длинную палку. Конец ее, казалось, лишь слегка коснулся широкой груди нападавшего и тут же отскочил. Все это напоминало молниеносную атаку змеи.

Гебаль остановился, как вкопанный, будто наткнувшись на невидимый барьер: голова его упала на грудь, меч выпал из ослабевших пальцев, а затем упал и он сам, причем так, словно тело его было совершенно без костей. Он был мертв.

Пабло побелел, как мел.

– Не кричи больше, - произнес высокий.
– Твои слуги крепко спят, но если ты их разбудишь, все они умрут, и ты вместе с ними. Так где Конан?

– Он ушел в гостиницу Сейера, в порт, искать зингарийца Беллосо, - выдавил Пабло, трясясь от страха.
– Это недалеко отсюда...
– Обычно купцу было не занимать уверенности в себе, но незваные гости превратили его мозги в жижу. Он конвульсивно вздрогнул, услышав в зловещей тишине приближающиеся по лестнице быстрые шаги.

– Твой слуга?
– спросил китаец.

Пабло беззвучно покрутил головой - язык его от страха прилип к небу. Один из незнакомцев сорвал с ближайшего дивана шелковое покрывало и прикрыл им лежащий на полу труп. Потом все они встали за портьеру, но высокий предварительно предупредил: