Он действительно был лучшим и мог мне помочь соблазнить Никиту, который не обращал на меня никакого внимания, а время поджимало, и скоро наши отцы объявят о нашей с ним помолвке. Я так не хотела, чтобы наша с Ником лав-стори началась по принуждению родных. Хотелось, как в сказке. Со светлыми чувствами и по любви. А значит, нужно было действовать.

– Научи меня… Мне нужно чтобы ты научил меня, как соблазнить парня, – смотрела ему в глаза и ждала реакции, которая последовала незамедлительно.

Он ржал, не сдерживаясь, будто я рассказала ему убойный анекдот.

– Мне всякое предлагали, секс, минет, даже тройничок, но чтоб такое… – не унимался он, продолжая сотрясаться от смеха.

– Забудь, идиот. Вали давай, пока я не заорала. Самойлова заждалась, – разозлилась я.

– Хорошо-хорошо, – поднял руки вверх. – Помогу. Я никогда не отказываюсь от своих обещаний. Это будет даже забавно, – сказал, укладываясь удобнее и притягивая меня к себе.

Глава 2.

– Руки убрал, кретин, – не в силах с ним справится, укусила за руку.

– Бл..ть! – выругался он, разжав пальцы. – Бурундук твою мать…

Ошалело смотрел на меня, потирая предплечье.

– Бурундук у тебя в штанах, идиот, – прошипела ему.

Бурундук?! Терпеть не могла подобные клички. Я Белкина, осел. Хотелось врезать ему промеж глаз, чтобы освежить память.

– Что за намеки? Не терпится познакомиться с моим другом? Да ты не стесняйся… – отпустил одну из своих тупых, пошлых шуточек, которыми славились все парни универа и стал укладываться рядом.

Что? Никогда! Ни в этой жизни и даже не в последующих…

– Вот еще…Не льсти себе! На тебе свет клином не сошелся, – вспыхнула как спичка, впадая в краску, и чтобы скрыть свое смущение, шикнула: – А чего это ты тут разлегся? Проваливай, – содрала с его ног одеяло и показала пальцем на выход.

– Ну уж нет. Не думаешь же ты что за свое желание ты теперь легко отделаешься? Тут работы – конь не валялся, – скрестил руки на груди, ухмыляясь.

Чтооо? К чему он клонит? Что мой случай запущен?! Я безнадежна?

Вот же урод! Да я тебе…

Накинулась на него, чтобы хорошенько исполосовать наглую физиономию, но он среагировал молниеносно и смеясь скрутил мне руки за спину.

– Остынь Бурундук, – прошептал, опаляя меня своим дыханием. – Не нервничай, уверен если постараешься, то обязательно справишься.

Дернулась, пытаясь высвободиться.

– Читай по губам… “Пошел лесом!”

Отпустив меня снова засмеялся, что мурашки пошли по коже.

– Ты такая забавная, – откинулся на спину. – Давай спать.

Черт! Черт! Спать в одной палатке с Лихачевым сомнительное удовольствие, но прекрасно понимала, что он не уйдет. Выйдя сейчас из палатки, его конспирация тут же полетит коту под хвост. Значит выгнать его не получится. Взяла в руки одеяла, размышляя, как быть…

– Даже не думай что-либо предпринять. Ночевать я собираюсь здесь, – подтвердил мои мысли. – Расслабься и получай удовольствие, детка.

Вырвал одеяло из моих рук и укрылся.

– Класс! – закатила глаза.

Ну и что теперь делать? Вариантов было не много. Пойти погулять…до утра! Или лечь с ним рядом?

– Белкина, я конечно неотразим, но может хватил пялится. Ложись давай. Завтра бежать марш-бросок. Скопытишься нахрен, – тихо пробурчал он.

Почитав, что он прав, опустилась на настил к нему спиной и обхватила себя руками.

Ночь явно будет бессонной. То, что Лихачев станет приставать – маловероятно. Мы оба прекрасно помнили, чем все закончилось три года назад. Он не посмеет. Уснуть не смогу благодаря своему бешено рвущемуся из груди сердцу, что рядом с ним всегда работает на пределе возможного. Будь он неладен!

– Не дури, – укрыл меня краем одеяла. – Застынешь. Утром будет холодно.

Охватил меня за поясницу и стал притягивать к себе.

– Не прикасайся ко мне, – резко сбросила его руку. – Не смей этого делать.

Его касания раздражали, напоминали о том, что было раньше. О том, времени, когда я этого желала.

– Как знаешь. Хотел, как лучше, – отодвинулся от меня и через какое-то время послышалось размеренное дыхание, говорящее о том, что Лихачев уснул богатырским сном.

Мне бы так! Хотелось уснуть и не думать о том, что рядом лежит тот, кто еще недавно был для меня всем. Первая любовь она самая яркая и запоминающаяся.