Первый отряд сил блокирования в двадцать с хвостиком человек ждал в ста метрах ниже по улице. Стража. После сигнала тревоги парни испугались, атаковать не решились, а после мои орлы подъехали и выпустили в них несколько красных стрел, это которые двузубые, для поджигания. Одна упала на крышу соседнего здания, но в Крепости все дома каменные — пожара не ждал. Стражники намёк поняли и, медленно, ощетинившись алебардами, включили задний ход.

А вот те два отряда, что были выше по улице, и через переулок у фонтана городской площади, благоразумию не вняли. И тех, что выше, парни Бьёрна оперативно расстреляли из луков, смутили, после чего затоптали конями и без меня. Ну а на площади нас ждал отряд прикрытия из герцогской стражи. Эти без копий и алебард, но верхом. Короткая яростная сшибка, и класс побил порядок — мои парни были и опытнее, хотя герцогских больше количественно. Гвардейцев «караулило» около тридцати человек, моих было около двух десятков — остальные прогоняли стражу, заблокировавшую улицу. Потерь не было ни у них, ни у нас — и там и там у бойцов хорошие доспехи. Но мы были стра-ашными лимитанеями, о которых складывают легенды, и во тьме улиц, освещённые лишь лунным светом, предстали ужасными монстрами. В общем, герцогские свалили.

Ах да, стража была и тут. Усиление конных, с пиками и алебардами, тоже человек двадцать. Но, блин, не знаю, кто их сюда посылал, но он явно не самый мудрый полководец. Ибо логика пешцев предельно проста: за их спинами конные, и перед ними конные. А конные в этом мире рулят, их дело — крепости охранять. Вот стражники и «слились» до боя, а когда мы победили — дали стрекоча, и не пытаясь сопротивляться. Зачем, если герцогские рыцари дали маху, они ж не самоубийцы! Хотя признаюсь, именно пикинёры этой ночью, а ещё арбалетчики, и были нашим страшным врагом.

Блокада прорвана. Несерьёзная такая блокада, но, видно, рассчитывали на нахрап, а тут наши активные действия и контратака, да ещё после психологической обработки. Но эти ребята должны были только блокировать нас, не дать уйти быстро, связать боем. На случай чего-то серьёзного в Крепость были введены два куда больших по численности и лучших по подготовке отряда, а значит надо как можно скорее спешить к воротам. Пока к центру города (а мы находились в лучшей городской таверне, почти на площади здания магистрата, через переулок) их не подтягивали — это силы «подписки», если силы блокады сядут в лужу. Много войск на таких узких улицах — столпотворение, будут друг другу мешать, да и по диспозиции их начальник не ждал от нас резких движений. Так что логично было что их оставить их на стрёме. Но теперь одновременный удар с севера и юга… И нам кабздец.

— Стрела! Граф, стрела! — один из телохранов, указывая на соседнюю улицу.

— Там Йорик. — Это Сигизмунд.

Один из способов связи между погранцами. Запуск ввысь горящей стрелы. Знак: «Нам нужна помощь».

— Веди. Вперёд.

— Но ворота?.. — Это ехавший впереди Лавр.

— Пусть задние разведают путь, мы подтянемся.

— За мной! — бросил Сигизмунд и двинул коня в переулок. Узкий, такой телегой перегороди — и конница не пройдёт. Но нам повезло, телег не было — прошли.

И вскоре увидели столкновение. Парни будущего ярла спешились и пешими рубились с напирающими стражами. У конницы шансов нет, но пехота пехоте противостоять может. Особенно если она хорошо обученная, а Магдалена показала, что мои парни в военную карьеру щи лаптем не хлебали.

— Вот сучье отродье! — вырвалось у меня. Это, видимо, были силы блокады конкретно второго отряда. Стражи в городе много, почему б не блокировать не только нас, но и остальных? Геморно, мутроно, но с их численным составом — реально.

— За мной! За Лимес! — рявкнул отрок, и парни за нашими спинами взревели:

— А-а-а-а-а-а-а!!!

«И без страха отряд поскакал на врага. Завязалась кровавая сеча…». Прям как в той песне.

Стражи на узкой улочке… Давили. Просто давили, массой. Это одна из самых успешных тактик. Наши тоже давили, закрывшись щитами. А как вы думаете бой в пехотных строях, состязание фехтовальщиков что ли? Ни фига, это кто кого передавит. И имперский гладиус так популярен стал в седые времена потому, что короткий, легко просунуть под вражеский щит и уколоть в такой давке. Но есть и минус построения — все враги давят на противостоящую линию, а к нам, зашедшим им в тыл, повёрнуты спиной, и быстро развернуться не получится. Нет, задние спешно разворачиваются, конечно, выставляют вперёд острые палки… Вспышка! Бью по глазам первой развернувшейся линии, пугая. Человек такая скотина, что рефлекторно хватается за глаза и опускает/поднимает/бросает то, что в это время в руках. А это острая пика или алебарда — и то и то наш лютый враг. А наша улица пусть и узкая, всего четверо или пятеро конных в ряд встало, но это лавина, и эта лавина врубается в беззащитное мясо из бронированной, но беззащитной стражи. После чего мы давим их всех конями. Бежать стражам некуда — с той стороны за стеной щитов отряд Йорика.

— В плен! Кто сдаётся — в плен! — ору я.

Нескольких спас. А то мои прибили бы.

У выживших также забрали оружие, алебарды мы просто перерубили, наконечники — в пустяе сумки, как и мечи, если есть, и ходу.

— Йорик, с той стороны что? — подобрался я к бывшей линии противостояния. За нею виднелся большой табун, большой-большой, а за ним вновь шум схватки пеших.

— То же самое, граф. Обложили. Ждали нас, дьявольские дети.

— Объехать можно?

— Чёрт знает. — Ругается.

— Ты ж Картагену знаешь.

— Так не каждый же переулок!

— Ходу! — Это я Сигизмунду, и первым еду к ближайшему переулку, чтобы выехать на параллельную улицу.

Узкий просвет между двумя рядами высоких домов, куда не заглядывает солнце. Воняет мочой, какашками и гнилью. И это Крепость, центр города! Поворот. Ещё один такой же. Лабиринт улочек и переулков. Но вроде как направление верное. Едем. О, а за домами слышны голоса и звон мечей о щиты. Объезжаем это место подальше, и поворачиваю в следующий переулок. Вонища такая, что непроизвольно всплывает рвотный рефлекс. Господи, как они тут живут? Еду вторым, за Сигизмундом, пропуская вперёд. Я плохой рубака, но мощный как юнит поддержки, все это понимают и никто не пытается злословить. Хотя я уникум для этого мира, тут наоборот в чести бесшабашная храбрость. К чёрту храбрость, я сторонник эффективности, а моя магия — круче, чем сотня конных копейщиков.