Шрифт:
– Чем могу быть полезен?
– Точными и правдивыми ответами.
– А собственно… – Декельбаум явно колебался. – Что вас интересует?
– Звонки на ваш телефон. Вам только что звонили. А так же сбросили на адрес «Газетты» несколько электронных сообщений. Кто звонил? Откуда? По какому поводу?
– Давайте, пожалуйста, без этого напора. Нам многие звонят. Это же редакция популярного издания.
– Меня интересует звонок из художественной галереи «У Фабиана Григорьевича».
– А я прошу, без напора, – повторил Декельбаум. – Слышали о таком понятии, как свобода слова?
– Послушайте, господин Декельбаум, – почти нежно пропел капитан. – Вы должны знать, что совсем недавно депутаты Госдумы практически единогласно проголосовали за расширение полномочии «Антитеррора». Вы что, не знакомы с последними поправками к закону о СМИ?
Долгие обиженные гудки.
– Откуда берутся такие уроды? – Арутюнян засмеялся, вглядываясь внимательно в мерцающий плазменный экран. – Да плюньте вы на него, товарищ капитан. От нас не спрячешься. У нас все как на ладони. В «Газетту» звонил некто Калинин Александр Федорович, – Арутюнян щелкнул виртуальной мышкой и удивленно вскинул брови. – Хотя, почему же некто? Известная личность. Калинин Александр Федорович. Журналист и телерепортер. Вещает на Седьмом канале, публикуется, по большей части, в «Газетте»… Кто его не знает? Постоянный адрес жительства: Новый Арбате. Тоже о многом говорит, верно?
– Подожди, Жора. Это что же получается? Сигнал в «Газетту» поступил из галереи?
– Так точно.
– Выходит, Калинин находится в галерее?
– Других предположений пока нет.
– И что же получается? Он может свободно звонить своему редактору. Террористы оставили ему мобильник?
– Даже снимать разрешают. Полюбуйтесь.
Арутюнян щелкнул по уголку экрана и тот развернулся в сторону Петунина.
С экрана на капитана уставился знаменитый журналист Калинин. Да, тот самый Калинин! И взгляд всем известный – открытый, сияющий, полный энергии и энтузиазма.
– Мобилу Калинина и телефоны Декельбаума – на постоянную прослушку.
– Уже сделано.
– Электронную почту «Газетты»…
– Уже сделано.
– Пробей мобильники всех работников галереи – наверное, ими тоже могут воспользоваться. Как только станут известны имена заложников – повторить процедуру с их мобильниками.
– Понял, товарищ капитан.
– Остаются персональные элноты. Их никак не проконтролируешь.
– Ну, не совсем так… Если постараться…
– Это в каком смысле? – удивился капитан.
– Существует пиратская база данных с кодами всех персональных элнотов, купленных за последние пять лет, а соответственно и имена владельцев.
– Пиратская?
– Ну да.
– И у тебя она есть?
– Ну… В общем…
– Чего ты мнешься?
– Да, есть такая база… Но – пиратская…
– Чего ты долбишь одно и то же. Я твоих слов не слышал. Понятно?
– Понятно, товарищ капитан!
– И вызови помощника. Этого… Как его?… Помнишь? С тобой работал… Соображает быстро?
– Бронштель?
– Точно! Пусть летит сюда!
– Уже вылетел.
17
ШИВЦОВ
12.20. Пятница
Шивцов медленно вытащил из кармана сигареты, покрутил пачку в руках, но не закурил. Он пытался понять самого себя, эти размывы в памяти, сумку с оружием у ног. И Калинин…
– Ты думал о требованиях?
Калинин наклонился совсем близко.
Шивцов сидел не оборачиваясь, но краем глаза видел охранника, подозрительно возящегося за бассейном с наручниками, видел каких-то очкариков, заходящих осторожно сбоку. Сделают шаг и ждут. Футболки со спортивного вернисажа. Один, близорукий, наверное, поправляя очки, шепнул: «Нарик это… Сам видишь, нарик… Он же ничего не соображает, что попадет под руку, на то и жмет…» Погасшие, но вдруг от шепота начинающие оживать лица. Какая-то женщина задом отползла за распахнутую, как шкаф, мумию. А охранник занудно, но терпеливо, пыхтя, как муравей, все возился и возился с наручниками.
– Ксюша! – заорал Калинин.
Плевать на дуру. Витька, похоже, один. Никаких сообщников. Нельзя, чтобы все закончилось пшиком.
– Не ходите туда, – предупредил кто-то Ксюшу.
– Я боюсь! – крикнула она издали, прячась за мумию.
– Иди сюда!
– Я боюсь!
– Иди сюда, дура! – заорал Калинин уже каким-то другим, высоким, почти бабьим голосом, потому что Шивцов поднял и приткнул обрез к его спине. – Ты же видишь? Он тебя требует. Если ты не подойдешь, он начнет стрелять. И с меня начнет!
Это подействовало.
Постанывая от страха, Ксюша сделала несколько шагов к бассейну.
– Это что? Это кровь?
– Иди сюда!
Шивцов тупо смотрел на приближающуюся Ксюшу.
В висках опять темно ломило. Память играла, как волна.
Пульсирующая боль то отдалялась, то вспыхивала под черепной коробкой.
Небось, у мумий головы не болят, злобно подумал Шивцов. Кто-то должен ответить… Кто-то обязательно ответит за все… Полупрозрачная кофточка… Полоска открытого живота… Они все тут посбесились… Эта сучка, наверное, всю ночь каталась под Калининым. На Ведакова ей наплевать…