Офицеры стараются не перегибать с кнутом, конфликты меж бойцами гасятся в зародыше, солдаты худо-бедно, но обеспечены самым необходимым. Поддерживается сносная дисциплина, субординация и подчинение присутствуют в достаточном количестве. Офицеры же не задирают нос, кичась чистотой крови, а комиссары прохаживаются мрачными тенями время от времени толкая на столько пламенные речи. Что даже мне хочется сорваться в сече рвать врагов. Умудряясь подобрать слова даже к местному быдлу, подняв их боевой дух.

Синоптики не обманули, с раннего утра началась жуткая метель. В верхней точке вала на ногах стало невозможно удержатся. Пришлось привязываться верёвками к вбитым в мёрзлую землю клиньям. Благо к обеду снегопад прекратился. От ледяных порывов ветра наш взвод укрылся в окопе изгибающимся кольцом. Не ахти какое убежище, но костерок, который не задует развести удалось.

— Зараза. — Трясясь от холода к нам спрыгнул Беляш протягивая руки к огню.

— Как сходил? — Помешивая похлёбку из того что каждый из нас смог найти поинтересовался Яков Николаевич.

— Ничего, сказали: — «как сдохну, так и приходить».

— Не понимаю на что ты вообще рассчитывал. — Усмехнулся Джага вырезая, что-то из большой щепки. — Руки, ноги, голова на месте, значит здоров.

— Да, я по двадцать раз за день бегаю помочится. У меня так скоро хрен отмёрзнет.

— Было бы чему отмерзать. — Загоготал Черкашь и остальные его поддержали.

— Пошли вы знаете куда. Ещё поясница болит причём будто изнутри, а ночью в жар бросает словно кипятком окатили.

— Кровью мечешься? — Спросил Яков Николаевич, оторвавшись от помешивания варева.

— Тебе то что, ты вроде не доктор.

— Нет, но кое-что знаю. Не хочешь не говори.

— Да, с кровью. — Подумав всё же ответил Беляш.

— Какая боль в пояснице?

— Тупая, будто что-то внутри начинает довить. Больше всего с правой стороны.

— Скорее всего ты себе почку застудил. Тебе что-нибудь сказали в санчасти?

— Не мёрзнуть, мля.

— В целом верно. Закутай поясницу платком. Если есть деньги или что на обмен. Сходи к санитарам за горчичниками. Так себе средство, но может и сработает.

— Аа-а, это, серьёзно? — Помедлив спросил Беляш, пододвигаясь ближе к огню.

— Да. — Лаконично ответил Яков Николаевич. — Готова. Давайте миски.

— Вот-т же, срань! — Ругнулся Беляш вылезая из окопа. — Я щас, не смейте трогать мою порцию. Урою!

— Ты куда? — Крикнул ему в спину Туша, явно намереваясь урвать пару ложек с верх положенного.

— Поссать.

Все рассмеялись, а Яков Николаевич покачал головой. На несколько минут воцарилось молчание. Слышен лишь вой ветра и перестук ложек смежаемый чавканьем.

Туша само собой расправился с едой самым первым успев вылезать миску до блеска. Жадно смотря на котелок. Проследив за его взглядом Яков Николаевич предупреждающе потряс перед его носом ложкой.

— Беляш, ты где там? Тебе сейчас ничего не достанется. — Проорал Джага тоже расправившись со своей порцией.

— Эй, парни! — Донеслось из-за края окопа. — Похоже провизию привезли и что-то готовят. Что-то очень вкусное.

Все переглянулись.

— Чего ты такое несёшь? — Спросил Джага поднимаясь.

— Да вы сами поднимитесь, тут одуряюще пахнет яблоками, аж в носу свербит.

— Что с тобой? — Вместо расспросов о еде. Джага, отпрянул к стене от показавшегося на краю окопа Беляша.

— В смысле? — Шмыгнул кровоточащим носом Беляш.

Его лицо покраснела проступили синие вены. Кожа вокруг глаз набухла, а от волос исходит едва заметный дымок тления. Взгляд потерял осмысленность, Беляш упал сначала на колени затем сверзился в окоп, едва не угодив в костёр.

«Газы!!!» — Пронеслось над валом, зазвучала серена. По всюду начали разносится предостерегающие крики. Пробегающий мимо Макс быстро приказал.

— Не вдыхайте эту дрянь, старайтесь держать глаза закрытыми. Живо уходим за вал. Что с ним? — Увидев Беляша спросил сержант.

— Надышался. — Коротко бросил Яков Николаевич, повязывая платок на лицо.

— Плохо. Хватайте его и давайте живее!

Уже почти находясь в бруствере позади вала почувствовал сильное сильный запах яблок. Глаза начали слезится, а кожа нестерпимо зачесалась. На одной из развилок всем в руки давали марлю, пахнущую уксусам. Приказывая протереть лицо и не пытаться умываться водой или снегом.