Но уже в Валиной квартире их ждала засада.

Переодевшегося и метнувшегося к входной двери Вальку перехватила его мама, выходя из кухни, где что-то кипело и шкворчало.

– Уроки сделал? – грозно спросила она, вытирая руки кухонным полотенцем.

Валька замер у самой двери. Вопрос был похож на пулю, доставшую героя в самый последний момент.

Лёвка тоже занервничал.

– Сделал! – уверенно соврал Валька.

– Да? – недоверчиво прищурилась мама.

– Точно-точно. Нам вообще сейчас мало задают. А математичка болеет.

– Понятно. А по литературе что проходите? – не унималась мама.

Валька напрягся и чуть было не выронил горсть печенья, которое успел схватить со стола. Что же они проходят по литературе? В учебнике был изображён какой-то мужик с бородкой и в пенсне. Валька помнил, что хотел подрисовать ему усы побольше, но русичка вовремя заметила и не позволила «издеваться над классиком».

– Чехова проходим, – выручил друга Лёвка, которому уже не терпелось бежать на поле.

– Вот видишь, другие помнят, а ты – нет, – вздохнула мама.

Лёвка призадумался. Не навредил ли он другу своей подсказкой? Но ждать, когда Валя вспомнит то, чего никогда не знал, больше не было сил.

– Я тоже помню, что Чехова… – буркнул Валька. – Я просто сказать не успел. Я видел – у него борода и очки на носу.

– Очки у него… А какое произведение Чехова вы проходите?

– Этого, как его… – наморщил лоб Валька.

«Любят же эти мамы докопаться до человека… – подумал Лёвка. – Ей бы следователем работать!»

Валька никак не мог справиться с названием, и Лёвка тихонько подсказал: «Хамелеон». Совсем недавно он читал в энциклопедии про хамелеонов, про то, как они умеют прятаться, меняя окраску, и на литературе сам удивился, что название совпало.

– Хамелеон, – повторил Валька.

– Это ты тоже сам вспомнил или только после подсказки? – ехидно спросила мама.

– Почти сам, – почти честно сказал Валька.

– А рассказ-то ты читал?

– Читал, – усиленно закивал Валька.

– Марина Александровна, нас там ребята ждут… мы в футбол договорились… – жалобно протянул Лёвка.

– Ребята подождут, – заверила мама. – У вас ещё лет пять впереди, наиграетесь в футбол. А уроки – это важно. Если запустите, потом не наверстаете.

Из-за двери высунулась Яся, Валькина сестра. Яся ходила в подготовительную группу детского сада и считала себя уже совсем большой девочкой.

– А кто такой хамелеон? – спросила она, тряхнув тёмными пушистыми косичками.

– А вот сейчас нам Валентин и расскажет, что там Чехов писал про хамелеона, – заверила её мама.

Переход на полное имя ничего хорошего не предвещал.

– Так про что там рассказ-то?

Мама скрестила руки на груди и прислонилась плечом к косяку.

Судя по всему, она могла так стоять часами.

«Кариатида», – некстати вспомнилось Лёвке изображение из учебника истории. В Древней Греции некоторые столбы, то есть колонны, изображали в виде женских фигур. Валина мама вполне подошла бы на эту роль. А тут ещё и Яся, посмотрев на маму, тоже сложила свои пухлые ручонки и подпёрла другой косяк.

Лёвка чуть не засмеялся, глядя на эту картину. Но смеяться было категорически нельзя – никто бы его не понял, только хуже стало бы. Он подумал, что если бы эти два взгляда, мамы и сестры, сфокусировались на нём, Лёвке, то его бы уже испепелило, а вот Валька привык, его так просто не возьмёшь. Впрочем, стоять безмолвным свидетелем семейной сцены Лёвке тоже не нравилось, но, что поделать, не бросать же друга в беде.

Валька осознал, что битва почти проиграна, футбола не будет, а будет… сплошной «Хамелеон» Чехова до самой ночи.

Случись такой казус в классе, уже через несколько секунд последовал бы решительный приговор русички: «Садись, Ветров, два!»

Но дома – это вам не в классе. Мама настроена решительно. И Яська ещё рядом стоит, смотрит.

«А, будь что будет!» – подумал Валька и произнёс:

– Вам что, весь рассказ пересказывать?

– Весь, – отрезала мама.

– Ну ладно… – Валька вздохнул. – Вот пошли два мальчика в зоопарк…

У Лёвки глаза полезли из орбит, но ему удалось сдержаться и промолчать. Он-то успел прочитать рассказ вчера вечером. Как раз после того, как они с Валькой, вместо трудов (которые отменили), сбегали прогуляться по зоопарку. А вот Чехов в своём произведении никакого зоопарка точно не упоминал, даже вскользь. История вообще была о собачке, кого-то там укусившей за палец.

Лёвка посмотрел на Марину Александровну.

Его теперь занимал странный вопрос: «А сама-то она читала Чехова? И как давно?»