— Я на тебя сегодня ставил, Гордей! — продолжил тот, двигая небольшую скамью и усаживаясь напротив Егора, — так что, сегодня не только ты наварился! Я вообще попутал берега, когда узнал, что ты будешь участвовать! Ты же вроде завязал с боями?

— Завязал, — кивнул, перехватывая воду из рук Тимона, и отвернулся от дотошного депутатского сынка.

— А тот? Которого ты в долгосрочный нокаут отправил? В Питере... он очухался?

Заржал как конь. А Гордей санател с каждым его словом всё больше. Краем глаза заметил, как напрягся Тима. Он хлопнул Боровского по плечу, привлекая к себе внимание:

— Тебе оно надо, Лёва? Пойдём, покурим? Гордею в душ надо, а ты тут его грузишь своими вопросами...

Как заботливо с твоей стороны, Тимоха...

Егор усмехнулся, покачивая головой. Бросил последний взгляд на удаляющиеся спины Тимофея и Боровского. Кажется, последний совсем не догоняет, что они с ним нихера не друзья. Что одно необдуманное слово, и Гордей просто оставит этого дауна без свистков.

Снова сплюнул накопившуюся кровавую слюну себе под ноги и, слегка покачиваясь, поднялся на ноги. В висках загудело, а в затылок ударила резкая боль.

Долгосрочный нокаут...

Егору крупно повезло, что тот, которого он отправил в кому несколько месяцев назад, наконец, пришёл в себя. После того случая, он действительно завязал. Ему пришлось уйти из универа на последнем курсе. С переводом пришлось попотеть. Но... кажется, это не так плохо, что он вернулся? Или нет?

Судя по последним событиям, он уже и здесь успел наломать дров...

Причём, это тоже тянет на статью.

Блять...

Гордей надеялся избавиться от бесконечной усталости. Доволочил ноги до душа и, скинув с себя шорты, подставил напряжённую спину под тёплую воду.

Дышал через раз, глядя на то, как в водосток стекает вода, окрасившаяся в красный цвет. Как и той ночью. Но крови тогда было совсем немного. В голове до сих пор не укладывалось то, что она была девочкой. Как такое возможно?! Она что, своего Витю кормила обнимашками?!

Идиот. Даже не задумывался об этом, когда наслаждался её телом. Когда тонул в ней, ничего не видя перед собой. Просто вбивался в горячее лоно, думая только о том, как хорошо быть в ней... даже не заметил преграды.

И... он хотел ещё.

— Горыныч! Ты тут? — сквозь шум воды он услышал голос Тимки.

— Да! — отозвался, добавляя напор воде, и усиленно смывая кровь с лица.

— Я тебе аптечку притащил! В машине буду ждать!

— Понял!

Снова остался один. Дождался, когда вода на белом кафеле будет не такой красной, и выкрутил вентиль в обратную сторону. Воспользовался аптечкой, оставленной на скамье. Рассеченная бровь всё ещё кровила и Гордеев недовольно хмыкнул перед небольшим зеркалом. Заклеил пластырем ранку и, одевшись, скинул потные шмотки в спортивную сумку.

Разрядка? Размечтался...

Думал, это поможет тебе не думать о Мухе? Поможет получить разрядку? не сойти с ума от мыслей о ней, и о том, как она стонала под тобой? Да, скорее всего от боли. Но как же сладко это звучало.

Если честно, то весь следующий день он ждал. От рассвета до заката проторчал дома. Время от времени подходил к окну, чтобы взглянуть на соседский дом, крыша которого выглядывала из-за забора. Выходил курить на балкон, откуда вид был гораздо лучше. Он видел двор и окна первого этажа. Видел её автомобиль во дворе. А это означало, что Муха тоже прячется в доме.

В десять утра он пронаблюдал за тем, как её мать уезжает на работу, оставляя дочурку снова одну.

И ждал.

Сам не знает, что именно.

Но ему казалось, что в её маленькой головке зреет какой-то план. А это было совершенно не к месту. Она должна сидеть тихо. Желательно, даже не напоминать о себе.

Или напоминать...

Он бы многое сейчас отдал, чтобы увидеть её. Пропустить через себя ненависть, которой она его окатывает при одном взгляде. Проглотить её яд. Смаковать его.

— Точно нормально? — интересуется Тимоха, когда Егор садится рядом на пассажирское сиденье, — в больничку не нужно?

— Прикалываешься? — гнёт уцелевшую в поединке бровь и усмехается, — только там меня не хватало.

— Ну, по голове тебе не хило прилетело! Я, если честно, так и понял, с чего вдруг ты снова в бойню полез? Если тот парень очухался, то это не значит, что можно расслабиться, Гор.

— Ты мне мамочка? — огрызнулся парень, чувствуя, как с его лица сползает ухмылка.