Она сдувает с лица непослушные локоны, которые весь вечер норовили ей доставить дискомфорт и устало трёт глаза.

– Прости. – Спустя несколько минут тишины. – Окей. Арин. Правда, прости. Да, это дурацкая шутка. И совсем неудачная. – Впиваясь светлыми глазами в её профиль. Девушка повернулась к нему и нервно облизнула губы. Снова, чёрт возьми… а потом зацепила зубами нижнюю и уставилась на него. Словно видит впервые. – Да. Ты права. – Брюнет протягивает руку и невесомо щёлкает блондинку по носу. Усмехается и отводит взгляд. – Пранк такой. Дебильный, наверное. Прости. Харычу очень повезло. Он встретил искреннюю девушку.

А у самого кошки скребут. И не просто скребут, а рвут на лохмотья. Оставляя глубокие борозды. Снимает замки с блокировки и снова смотрит на Арину. Так непринуждённо, так легко. Улыбается широко.

– Больше не повторится. Обещаю! – Поднимает руки вверх, а затем, опустив, трёт ладонями о ткань брюк. Вспотели, блин.

Девушка лишь кивает и выскальзывает из автомобиля, удаляясь всё дальше. Мелкими, но быстрыми шажками. Лишь на крыльце общаги, обернулась и нервно сглотнула ком в горле. Захар. Нужно позвонить ему. Нужно увидеть. Хотя бы через экран.

Хлипкая дверь поддалась с первого раза, и Антон не раздумывая переступает порог. Сгущающиеся сумерки не дают брюнету рассмотреть помещение, и парень суетливо нащупывает на стене выключатель. Блять. Если эта мразь что-нибудь сделала Варе, то он закатает его в асфальт.

– Варь?! – Злость, кипящая в нём, то бурлит с новой силой, то утихает. Оглядывает комнату, но никого не находит. На полу валяются стёкла. Но Горький, увидев их, чувствует, будто наяву эти стёкла впиваются ему в глаза. Чёрт! – Варя?! – Громко кричит и опрометью несётся в её комнату. Херов замок! Снова так не вовремя! И очередное воспоминание. Кажется, что это было в прошлой жизни.

– Умничка. – Он заглядывает девушке за спину. – Так, что там с твоей дверью?

Тянет руку, и … о, чудо! Дверь с лёгкостью поддаётся, и Антон победно растягивает рот в улыбке.

Толкает её в комнату и, не включая свет, подхватывает под ягодицы и несёт к письменному столу…

Твою, Мать, Горький! Выбрось эту хуйню из своей больной башки!!

Брюнет дёргает дверь и ругается. Получается раза с пятого. Вваливается в уже тёмную комнату и пытается сосредоточить свой взгляд. Здесь тоже никого.

Находит её в ванной. Дверь даже не заперта. Ни в блок, ни в ванную. О чём она думает?! Горький тихо ступает по влажному кафелю, рассматривая тонкий силуэт за клеёнчатой занавеской. Только лишь шум воды. И больше не звука. А парень словно в этот момент растерял все силы. Тихо присел возле ванной прямо на пол и тягуче выдохнул. Она здесь. Он здесь. С ней же всё в порядке? Только пугать её не хочется. Поэтому Антон просто ждёт.

Аромат корицы проникает сквозь шторку и заползает ему под кожу. В подкорку его головного мозга. А клубы тёплого пара окутывают брюнета, вынуждая неслышно стянуть в себя белую футболку поло. Горький стирает с лица испарину и поворачивает голову в сторону ничего не подозревающей Вари.

– Ссс! – Шипение по ту сторону баррикады заставило насторожиться и прислушаться Горького. – Растяпа. – Её голос вызывает у него дрожь вдоль позвонков, медленно переходящую в ноги.

– Варя? – Зовёт девушку и ловит её испуганное «Антон?!» - С тобой всё хорошо?

Что, Горький? Приехали? Вот она… забота. Беспокойство?Очередная капитуляция…

– Давно ты здесь? – Её это беспокоит? Кажется, что она превратилась в статую за этой шторой. Хрупкий силуэт замер на месте. Брюнет медленно встаёт на ноги и поднимает свою руку, чтобы обвести ладонью её очертания. Через тонкую промокашку прижимает пальцы и чувствует её горячую кожу. Охуеть. И каждый раз, дотрагиваясь до неё вот так, он ловит чистейший кайф. Эйфория накрывает его сознание, вытесняя из его головы абсолютно всё. Всё, что не касается этой девушки. Только она. Её сбивающееся дыхание и подрагивающее тело под его натиском.

– Нет. – Он хрипит и тихо откашливается. – Минуты три, может, четыре. – Сглатывает накопившуюся слюну и слегка подводит глаза, когда кончиками пальцев касается её груди. Но Варя даже не шевелится. Она позволяет ему прижать пальцы плотнее, натыкаясь ими через клеёнку на затвердевший сосок. И она не выдерживает. Шумно втягивает воздух через зубы, и сама льнёт к его ладони.

– Антон… - Её сиплый шёпот срывает у него любые тормоза. Он сжимает тёмную бусину между пальцами и второй рукой тут же отодвигает паршивую занавеску.

Встречается с её огромными глазами и воздуха в одно мгновение стало катастрофически не хватать. Словно удар под дых. Мокрая, обнажённая, однозначно возбуждённая. Машет ресницами, на которых повисли крохотные капельки. Грудь высоко вздымается при каждом вдохе. Губы влажные, приоткрытые. Просящие.

– Скажи мне, что ты в порядке! – Требует и молится, чтобы ответ был положительным. – Он был здесь. Я знаю. Скажи мне, что он тебя не тронул, Варя! – А сам гонит из головы мысли о том, что она принимает душ… после чего? Почему она шикнула, словно от боли, перед тем, как произнести «растяпа».