Раскрыв зонт, Саша проводил Матросова через двор, пляшущий черным стеклом дождя, до машины. Чтобы держать зонт на нужной высоте, ему приходилось незаметно привставать на цыпочки.

В салоне машины пахло табачным дымом. Сколько можно говорить этому ослу Грише, что курить в машине запрещено? Петр Александрович собрался было устроить водителю разнос, но передумал: ни к чему отравлять себе последний час потерянного вечера. Но водитель заговорил сам:

– За дым, Петр Александрович, извиняюсь. Игоря Анисимовича в министерство возил. У Лешки машина временно сдохла.

В комплексе с ненавистным запахом именно новость о том, что ректор реквизировал его, Матросова, машину, особенно расстроила Петра Александровича. В министерство, значит. Он принимает ректорских посетителей, а Водовзводнов по министерствам порхает. На матросовской машине. С раздраженной поспешностью он открыл сначала правое, потом левое окно. Через минуту салон наполнился сырой прохладой, хотя запах дамских ректорских сигарет все еще чувствовался. Или мерещился.

С Игорем они познакомились в Ставрополе, на приеме у первого секретаря обкома. Интересные времена настали, думал Матросов. Можно ли было предположить еще три года назад, что в обкоме с партийным руководством будут встречаться и журналисты из ФРГ, и армянские кооператоры, и турецкие строители. Водовзводнов, недавно назначенный ректором ОЗФЮИ, приехал из Москвы хлопотать о новом здании для здешнего филиала. Матросов, полковник госбезопасности, работал при штабе Северо-Кавказского военного округа, курировал Ставрополье. Обстановка в штабе не из простых, да и времена для армии тощие… Хорошо хоть пять лет назад выделили семье двушку на Руставели, крошечную. По выходным обедают на кухне – чуть не на голове друг у друга сидят.

Прекрасный город Ставрополь. Чистый, спокойный, хотя – Кавказ, со всеми вытекающими. Охота, хаш, шашлыки, вино – все на высшем уровне. Но нравы здесь не российские. Петр Александрович наблюдал, как в холле гостиницы «Советская» ставили игровые автоматы. По вечерам туда ездят новые кавказцы – вроде как в Монте-Карло. Петр Александрович своими глазами видел, как маленький мужчина сидел за автоматом на барном табурете, сняв ботинки и жал на кнопку пальцем ноги, одетой в небесно-голубой носок. Вероятно, ноги у него удачливее рук.

Теперь сын заканчивал школу, надо в институт поступать. Пора перебираться в Москву, только как? С Лучининым, вторым секретарем, у Матросова не то чтобы приятельские, но давние, хорошие отношения. Лучинин и позвал на прием, да там и познакомил его с ректором.

Водовзводнов производил приятное впечатление с первой минуты. Петр Александрович умеет читать людей, но новый знакомый, похоже, сам решал, какие страницы должен увидеть читатель. Спокойный, предупредительный, ровно-веселый. Матросов видел, что тоже понравился московскому гостю. Они поболтали об охоте, об оружии, о кавказских особенностях местной власти (Водовзводнов хитро подмигнул в сторону второго секретаря, впрочем, их не слышавшего).

Потом, нехотя отщипывая ягоды от виноградной грозди, заговорил о деле: в институте грядут большие перемены, нужен надежный человек, верный товарищ, с которым хоть в бой, хоть в работу, хоть в пир. Петра Александровича рекомендуют хорошие люди, не только здесь. Матросов слегка насторожился: где новоиспеченный ректор мог наводить справки? Но раз рекомендации хорошие, беспокоиться вроде не о чем.

– Есть проблемка, Игорь Анисимович.

– Просто Игорь.

– С моего насеста в Москву так просто не слетишь.

Водовзводнов многозначительно улыбнулся и пригласил навестить его в здании филиала на улице Артема.

– Все вопросы решим – глазом не моргнете.

Обнадеженный и очарованный, Петр Александрович решил сделать новому знакомому приятное.

На прием Матросов явился в штатском: легкий светлый костюмчик, белая рубашка с коротким рукавом, белые туфли в мелкую дырочку. Попрощавшись за руку с партийным начальством, вернулся домой. Конечно, Водовзводнов остановился в «Советской». Надев полковничью форму, Матросов направился в гостиницу. Как всегда, военная форма меняла походку, взгляд, самое дыхание. В форме Петр Александрович ощущал молодость и силу, особенно первые полчаса.

В гостинице сонно пахло пылью ковров и казенным домом. На диване в холле сидели трое мужчин с восточной кротостью в печальных глазах. У их ног стояли кожаный чемодан и разноузорные сумки с лямками, завязанными узлом. Петр Александрович подошел к стойке, кивнул приподнявшейся женщине и спросил, на месте ли директор.

– Эдуард Васильевич с утра были, – отвечала администраторша, поправляя прическу. – Я час как заступила, не знаю даже.

– Водовзводнов из Москвы у вас поселился?

Дежурная замялась, но твердая улыбка и военная форма Петра Александровича ее убедили.

– В пятьдесят четвертом. Но сейчас ключ, вижу, на месте, нет его.

Мужчины на диване, не меняя выражения тихой покорности, слегка выпрямились, точно начали расти.

– Что за номер? Категория? – отрывисто спросил Петр Александрович.

– Хорошая категория. Нормальный номер, – отвечала оробевшая администраторша.

– Эдуарда пригласи.

Дежурная, покраснев, залепетала, мол, не знает, не отъехали ли.

– Скажи, полковник Матросов. По государственному делу.

Дежурной было в точности известно, что директор гостиницы «Советская» Эдуард Васильевич Федоусов сейчас находится в ресторане с гостями из Баку, то ли хирургами, то ли цеховиками, но точно с важными людьми. До сих пор дежурной не приходилось сталкиваться с гражданами, которые осмелились бы называть директора по имени и так бесцеремонно отрывать от дел. Но будучи женщиной умной, она сочла за лучшее не принимать решение вместо директора. Вызвав Аллу, хорошенькую коридорную с четвертого этажа, она отвела девушку в сторонку и велела идти в ресторан.