— Надо же, вампиры… — тихонько покачала головой ведьмачка, когда молчаливый строй за нами снова сомкнулся, но при этом никто из них следом не пошел. — В Дамане. Под самым носом у ИСБ!

— Они никому не мешают, — не поворачивая головы, отозвался Вилли. — Нижние уровни катакомб надежно закрыты от чужаков. Да и догров мы наверх не выпускаем.

— И что, за столько времени никто не догадался, что подземелья облюбовали кровососы?

— Если кто и догадался, то об этом уже не вспомнит.

— Вы что, убиваете всех, кто случайно забредает в ваши подземелья?!

Вестник фыркнул.

— Случайных людей тут немного, да и те в основном не от хорошей жизни сюда сбегают. Но убивать их нет смысла. Без вести пропавший человек — это совсем не то, что заблудившийся человек, который вдруг забыл, что вообще здесь кого-то видел. Как вы уже поняли, вампиры умеют воздействовать на разум, поэтому даже те, кто столкнулся с ними лицом к лицу, ничего и никому не расскажут. Ну за исключением вас, конечно. И жрецов, которым богини подарили защиту от подобного воздействия.

— Как ты вообще позволил им охотиться в столице? — напряженно осведомился Ник, пока мы шли по темному тоннелю.

Вилли снова отмахнулся.

— Они здесь не охотятся. Они здесь живут.

— Но они же пьют кровь! Человеческую, между прочим!

Мальчишка хмыкнул.

— Я тоже пью. Иногда. И все же ты идешь за мной, разве нет?

Линнель после этих слов резко остановился. И мы вместе с ним.

— Да давайте уже, шевелите ножками, — насмешливо глянул через плечо Вестник. — Пить чужую кровь и убивать людей — не одно и то же. Не нужно быть нежитью, чтобы отнимать чужие жизни. И не нужно никого лишать жизни, чтобы жить спокойно, даже если ты нежить. Разве вас этому не учили?

— То есть людей ты не убиваешь? — с сомнением переспросила замершая рядом со мной Ланка.

Вестник независимо пожал плечами и просто двинулся дальше.

— Убиваю. Иногда. Если они начинают мешать моим планам. Но делать это ради пропитания нецелесообразно. Да и не нужно. Особенно когда твои потребности весьма скромны, а рядом есть масса добровольцев, готовых за пару золотых подставить горло даже вампиру.

— Невелики — это насколько? — настороженно уточнил Ник, но все же двинулся следом за мальчиком.

— Пара глотков в месяц.

— И все?! — не поверила Вестнику я, поспешив нагнать мага.

— А как же тогда?.. Вы ведь как-то должны размножаться, — смешалась семенящая за мной Ланка. — Разве для этого не нужно… ну… укусить?

Тот снова ненадолго обернулся.

— Я — не вампир. А вампиры — не нежить, поэтому размножаются они обычным способом. Как все. Что же касается заражения… без обмена крови оно в любом случае не произойдет.

— К-как это? — икнула от неожиданности подруга.

— Вот так. Меньше надо верить слухам. Неужели ты думаешь, что за столько веков, не имея иных способов увеличить свою численность, вампиры не заразили бы все человечество, если бы захотели? — дернул плечом Вилли. — Несколько столетий назад, когда боевых троек было на порядок меньше, чем сейчас, кто бы их удержал? И кто предотвратил бы всеобщее превращение, если, как ты говоришь, для обращения достаточно одного укуса? А как бы они тогда жили? Что кушали, если бы уничтожили источник пропитания? Превратить всех живых в себе подобных и вскоре помереть от голода это, по-твоему, логично?

Я озадаченно поскребла в затылке.

Вопрос, конечно, интересный, но не все же сказки врут?

— Не все, — неохотно отозвался Вестник, когда я спросила об этом вслух. — Вампиром и впрямь можно стать, а не родиться. Но это сложный ритуал. Очень болезненный и долгий. Поэтому проводится он лишь тогда, когда другого выхода не остается. Или же когда смерть настолько нежелательна, что ради сохранения жизни человек готов пойти против законов природы.

— Вилли…

— Подождите немного, я все объясню, — отчего-то вздохнул мальчишка, сворачивая в неприметный тупичок, где обнаружилась такая же неприметная дверь, а за ней — самая обычная каменная лестница. Остановившись на середине, Вестник обернулся в третий раз и, оглядев наши растерянные лица, добавил:

— Проблема в том, что мир несколько сложнее, чем вы его себе представляете. Но ваше право — принимать это как данность или же делать вид, что каких-то вещей не существует. Я могу немного расширить границы вашего восприятия, но весь вопрос в том, согласны ли вы на это?

Мы сгрудились возле лестницы и беспокойно уставились на Вестника снизу вверх.

— Куда ты нас привел?

— Туда, где нам никто не помешает. Если боитесь, спросите у своего призрачного друга — можно ли мне верить?