— Да чего ты понимаешь, — вздохнула Цурико недовольно. — Не тебя же спеленали, как какую-то муху. Еще и самую первую…

— Ну, так-то поймали всех.

— Кроме тебя, — буркнула она. — А я… я была замыкающей, это была моя задача прикрывать тыл, но меня первой саму и поймали, и я даже пикнуть не успела. Я всех подставила, словно какая-то неудачница.

— Я не думаю, что здесь правильно говорить, кто неудачник, а кто нет, — заметил я.

— Теперь все будут коситься на меня, говорить, вон, Цурико не прикрыла тыл, с нее все началось…

— Да никто этого не будет говорить, — фыркнул я.

— Да тебе откуда знать? — покосилась Цурико на меня исподлобья.

— Да потому что всех остальных точно так же поймали. А Мисуко с ее подругами и вовсе умудрились попасться уже в воздухе, когда, казалось бы, ну куда проще, просто лети высоко, чтобы тебя никто не достал, и все. Вот уж точно кто облажался. Боишься, что на тебя все свалят?

— Я ничего не боюсь, — попыталась огрызнуться она, но это выглядело жалко, словно всхлип. — Но лучше бы я не просыпалась.

— Да ладно, неужели там, в том сне, лучше, чем в реальности?

Ее красноречивый взгляд говорил: да, лучше.

— И чем же?

— Тем… да всем лучше. Посмотри вокруг!

— И? — огляделся я.

— Ничего. Просто… тебя же не ловили, и ты не был в том сне, тебе не объяснить этого, Юнксу… Что вот, у тебя все есть, тебя любят родители и гордятся тобой, так как ты лучшая, а потом ты просыпаешься и понимаешь, что, оказывается, нахрен никому не нужна, так еще и облажалась полностью.

Она вздохнула, спрыгнула на землю и, не глядя на меня, пошла к Мисуко.

— Надеюсь, ты хоть со мной полетишь, да?

— Ну куда денусь, — пожал я плечами.

Она что-то неразборчиво ответила, однако я так и не разобрал, что именно.

— Вечно второй ребенок, — вздохнула Люнь, глядя ей вслед. — Люди взрослеют, а страхи все те же детские.

— С чего ты решила, что она второй ребенок?

— Поговорка такая. Вечно второй ребенок. Можно сказать, что он всегда второй и поэтому всячески пытается всем доказать, что может быть первым.

— Всегда найдется азиат, который делает это лучше… — пробормотал я, кивнув головой. — А с чего ты решила, что она вечно второй ребенок?

— А ты слушал, что она тебе говорила?

— Да.

— Ну вот подумай над ее словами, Юнксу.

Да чего тут думать? Ее проблемы не мои проблемы, как и наоборот, поэтому я просто скажу, что она уже взрослая и пусть сама такое решает. У меня своих тараканов хватает.

Я давно хотел посмотреть, насколько хватит фляги, и теперь мог сказать, что, даже помывшись вдевятером полностью, они не смогли израсходовать весь запас воды. Возможно, там действительно вообще бесконечное количество.

Немного подсохнув, они начали медленно собираться. Выглядели будто зомби, однако они уже начинали переговариваться между собой, а кто-то даже улыбнулся разок-другой. Несбыточные мечты постепенно отпускали девчонок, и те понемногу начинали оживать.

У меня возникло чувство, что дай им выбор, и они все предпочли бы остаться в собственном мире, чем в реальном.

Когда мы выходили, девушки постоянно оглядывались по сторонам, высматривая врагов.

— А где все? — спросила угрюмо Кусиму. — Даже тел нет.

— Растворились в воздухе, — пожал я плечами.

— Думаешь, это смешно?

— А, по-твоему, после того, что вы здесь видели, такое невозможно? — задал я встречный вопрос, и она отвернулась, что-то буркнув в ответ.

— А кто они? И кто… оно? — спросила одна из девушек.

— Давайте я вам потом расскажу, но сначала выберемся отсюда, хорошо?

Тем временем друг за дружкой мы поднялись по винтовому выступу наверх, в пещеру, из которой открывался вид на вечерние джунгли у гор великанов. В лицо ударил свежий воздух.

Не знаю, как другим, но мне даже жить захотелось, если честно. Смотришь на то, как солнце потихоньку опускается, как становится оранжевым небо, и одна из лун начинает проглядываться, и прямо-таки хочется сказать.

— Жизнь прекрасна…

Меня смерили таким взглядом, что я даже начал беспокоиться за собственную жизнь, если честно.

Хотя кто-то меня и поддержал.

— А я рада, что мы выбрались, — вдохнула полной грудью Фуньси. Она оказалась самой жизнерадостной из всех и той, кто быстрее всех отошел от произошедшего, хотя как знать, сколько усилий ей это стоило. — Не хотелось бы мне там торчать всю оставшуюся жизнь.