Через пару минут он тянется к регулятору громкости, убавляет музыку.

— Вера, я…

Резко прибавляю грохочущий звук обратно, оборвав его на полуслове. Катись в задницу, братец.

Макс недовольно поджимает губы, но больше попыток заговорить не делает.

Припарковавшись на парковке отеля, осознаю, что креслом так и не озаботилась. Больничное осталось, естественно, в больнице.

Макс растерянно стоит у машины в грязном снегу в одноразовых тонких тапках, опираясь только на одну ногу. Даже допрыгать он сейчас не сможет, куда, с его переломанными ребрами.

— Как же ты бесишь. Одни проблемы от тебя, — злобно выплевываю брату его же слова, что он сказал мне в первый день приезда в бассейне. Парень ничего не отвечает, продолжая молча смотреть на меня. Хочется выцарапать его глаза, но вместо этого подхожу и подставляю плечо.

— Шагаем очень медленно, старайся не прыгать.

О боже… Я действительно это сказала? Надеюсь, это не прозвучало заботливым голосом…

Макс осторожно оперся на меня, опять погружая меня в свой запах.

Не прыгать у него не получалось, он навалился на меня, и я кое-как доволокла его до спальни. Невероятно тяжелый. Парень даже не пикнул, но весь его лоб покрылся испариной, а кожа стала мертвенно-бледной, отчего синева глаз казалась совсем ненастоящей, будто он в линзах. Он крепко держался за меня, когда я помогала ему улечься в кровать, пальцы буквально впивались в меня.

— Полегче, вцепился, как макака, — буркнула я, сбрасывая его руку. Он снова дернулся и поморщился от боли, вызывая во мне новую волну раздражения. Как будто это я тут мистер Зло. — Обезболивающие есть?

— Да, — коротко ответил он, прикрывая глаза и откидываясь на подушки.

— Принесу воды.

Через полчаса постучала (как будто он там мог вприсядку танцевать, и ему требовалось время принять невозмутимую позу) и, услышав приглушенное «войдите», вошла с подносом в руках. Кувшин с водой и ужин, который так любовно приготовил для него Симон. Что я там про бульон говорила? Не буду носить?

Поставила все на тумбочку у кровати и собралась было уходить, как он прочистил горло и неуверенно спросил:

— Поможешь раздеться? Я в душ хочу, не мылся нормально столько времени.

Медленно закипаю и поворачиваюсь к нему.

Глава 21

Во всех номерах стоит ванна, ему будет трудно туда взбираться. Но я взглянула на него с прохладцей.

— Почему бы тебе не позвонить Пауле? Уверена, она будет счастлива суетиться вокруг тебя.

— Я порвал с ней, — равнодушно ответил парень.

— Как грустно. — Саркастически смотрю на Макса, но он спокойно встречает мой взгляд. Вообще, его спокойствие порядком надоело. Как он это делает? — То есть бегать твоей шестеркой предлагаешь мне? Ты сейчас серьезно?

— Я… я просто прошу помощи. Только сегодня. Завтра я придумаю что-нибудь. — Он все-таки сбивается, устало чешет глаза. — Пожалуйста.

С целую минуту, показавшейся сотней лет, я раздумываю над тем, чтобы просто свалить отсюда. Пусть лежит тут немытый и одинокий. Эка беда. Но другие непонятные чувства (и это не человечность и жалость) выигрывают, и я иду обратно к его кровати, протягивая слегка дрожащую руку.

Смотрит на нее долгим взглядом, отчего она начинает дрожать еще больше.

— Так и будешь лежать? Мне уйти? — резко возвращаю его с небес на землю.

Макс осторожно обхватывает мою ладонь и поднимается с кровати, морщась от боли. Я помогла ему взобраться в ванну, аккуратно, стараясь не задеть ребра и гипс на руке, стянула толстовку с футболкой. Штаны оставила, пусть сам снимает. Можно присесть на бортик ванны, в конце концов.

— Спасибо, — тихо поблагодарил сводный брат, но я уже выходила из ванной, игнорируя благодарность.

— Как закончишь, крикнешь, тут подожду, — смирившись со своей участью, ответила я. — И только попробуй остаться без одежды.

— Хорошо.

Минут пятнадцать я бродила по его комнате, потом вышла на балкон, с удовольствием вдыхая свежий воздух. Где-то над деревушкой уже взрывались фейерверки, Новый Год, как никак. Все празднуют, а я… В очередной раз чувствую себя одинокой. Мать с отчимом отмечали праздник здесь, пока я была в России. Ведь здесь было их дело. Но вот странно. Почему-то уверена, что Макс с ними тоже не праздновал. Не вяжется он у меня с елкой, праздничным застольем, шумным смехом.

Скорее всего прятался каждый раз в этой комнате или, может быть, уходил в бар. Хотя пьяным я не видела его ни разу. Или знает свою меру, или не пьет. Только вот зачем мне вообще думать об этом? Пусть мирится с Паулой или нанимает сиделку за деньги. Только меня оставит в покое. Находиться с ним рядом, ощущать его взгляды, запах… все это становится слишком для меня. Запутано. Тяжело.

Поежившись от холода, возвращаюсь с балкона обратно в комнату, как раз чтобы услышать его «я все», доносящееся из ванной.