Оружие было немного другим. Шаг за шагом, повторяя по три раза каждую мелочь и последовательность действий Ян полчаса потратил на мое обучение и проконтролировал первые попытки пальнуть в очень не близкую мишень. Какие-то болванки стояли на этот раз намного дальше, чем в зале.

Ян уверился, что техника безопасности усвоена, кивнул и стал смотреть за мной вполглаза, начав разговор с Нольдом. Наушников не было, и из-за этого сразу стало труднее сосредоточиться. Внимание уплывало на смысл:

Секта, заполучив Ивара, собиралась вывозить его насовсем, а Констаната куда? Риски возрастают до смертельных. Был бы Инквиз, то не стоило волноваться, что машина по дороге свернет не туда, сами Инквизоры в фургоне горло лишнему некроманту горло не перережут. Весь маршрут прописан протоколом, и можно уверенно ждать на заранее подготовленной точке с «валетом», чтобы удачно выбить некромантов из списка живых. Но ведь это будет секта. Перевяжут или убьют охрану, пересадят добычу… Пороховая бочка с множеством вариантов событий — и все плохие.

— Как прошли переговоры, Ноль?

Я повернула голову и увидела, как Нольд чуть поморщился.

— Самые адекватные, и то еле заставил выслушать пять минут. «Нет» не сказали, хотели лично убедиться. Троица достал медкарту из больницы, есть документы с фото на подтверждение личности, а Злата согласилась предстать в момент, когда песочник материализуется. Удивительно, но девчонка нисколько не стушевалась перед пятеркой незнакомцев. Не они, а она смотрела на всех присутствующих с чувством превосходства.

— А что конкретно она делала?

— Ничего. Прислушалась к себе в определенный момент, залезла на кресло с ногами и встала спиной к зрителям. Стала вещать: «Там, куда Смерть хотела забрать тебя, нет времени, и потому ей ожидание ничего не стоит», и прочее… потом мы увидели призрака, за минуту он… заполнился будто, отяжелел. Я еле успел подхватить тело, в песочнике под восемьдесят килограмм, Злата чуть с ним не опрокинулась.

— И как мужик, память сохранил или как младенец?

— Он спал. Остался у Ольгерда, но тот уже прислал сообщение, что Аарон очнулся, вменяем и здоров. В шоке, конечно. И дал показания от себя — кто он, что было. Так что понимание найдено, сородичи помогут.

— Фортен?

— Всех задействовал, кого смог. Маленькая армия из грузчиков, дворников и прочих малоприметных уже начали аккуратно шерстить «Скалы». Но людей все равно не хватает, там неоконченных строек много, все закрытое, плюс отдельные участки, которые только готовятся к расчистке. А вдруг повезут не туда, а в место, о котором мы не догадываемся?

Ян засомневался:

— Нет, лучше «Скал» не придумать, их территория. А после в котлован, земелькой присыпать, и следов бойни нет. Там все будет, уверен. С девушками сегодня уже надо окончательно решать. Нельзя им завтра в Инквиз выходить, не захотят насовсем, больничные сделаем, или я их в жертвы аварии запишу, чтобы по бумагам могли месяц прогуливать. Родни все равно нет, не вытащат их через близких. А мы пока спрячем… чего застопорилась? Помощь нужна?

Я отрицательно мотнула головой и, отложив оружие, встряла в разговор:

— Я хотела посмотреть на воскрешение, а мне даже сообщение никто не прислал, что у вас там сбор. Нольд, и ты не поделился со мной планами, что хочешь привлечь родню? Про «Скалы» все решили, с некромантами разведку устроили… А я теперь где и кто? Фаянсовая болванка, которую ты оставил в комнате и попросил просто ждать? Нольд! Не оставляй меня в стороне. Я не хочу быть запертой, особенно в сам день освобождение Ивара и Константа. Все понимаю про желание уберечь, все! Оставьте в укрытии, обещаю, не шевельнусь даже, но хотя бы видеть…

Ян фыркнул с издевкой:

— Ты всерьез думаешь, что мы тебя, девочку, на поле боя возьмем? Помощницей по подаче инъекционных патронов?

— Я не девочка.

— Если будет нужно, я тебя цепью к столбу прикую. — Серьезно рыкнул Нольд. — Теперь не попрекнешь, что я не имею права тебе приказывать, ты не член команды, ты моя жена. Это — приказ. И не девочка, а две девочки.

Я готовилась возмутиться, что жена — еще не значит рабыня, и слова «приказ» я от него слышать не хочу, как Ян внезапно порозовел ушами, неуверенно качнулся на месте, а потом все-таки шагнул и сгреб меня в объятия:

— Я люблю тебя, Пигалица! Сукины вы дети, оба! — Прижался щекой к голове, и я аж охнула, настолько сильно он сдавил плечи. — Можешь ревностью заплыть, Ноль, но свою племяшку хоть так пока, а уже затискаю, через Еву! Яной назовете, иначе не будет у вас больше ни друга, ни брата. Понятно?

— Понятно. — Донеслось от Нольда. — Но с условием, когда свой появится, не смей Александром или Александрой назвать.

И я всем телом почувствовала, как Яна нервно тряхнуло. Он, может, про имя — шутил, но Нольд ответил во всем серьезно. И про детей тоже.