— О боже! — воскликнула она. — Вы не обожглись?

— Всё в порядке, — сказал я, словно для меня и вправду было привычно разгуливать в мокрой и грязной рубашке. — Главное, не обожглась она.

Девочка, к слову, совершенно успокоилась, смотрела на меня круглыми любопытными глазами, потом и вовсе уселась за соседний стул.

— Мне так стыдно! — продолжала девушка. — За детьми сложно уследить.

Я бы мог ей посоветовать в таком случае не рожать, или хотя бы не рожать так часто, но тактично промолчал.

— Всё хорошо.

Сейчас мне просто хотелось, чтобы она ушла, унеся свое пузо, и главное, уводя за руку шкодливую девочку. Что она шкода, просто по глазам читалось, да и по хвостикам на голове, один из которых чуть съехал в бок и задиристо торчал в сторону.

— Я попытаюсь вам помочь.

Поставила на стол сумку. Из неё извлеклась куча всякого барахла, и несколько игрушек, и недоеденная печенька, и бутылка воды, и красные бусы, и куча всего. Девушка сопела, иногда тихонько ругалась, впрочем, прилично, и затем-таки нашла большую пачку влажных салфеток.

— Они меня явно не спасут, — заметил я.

Но девушку было не остановить, она оттеснила в сторону официанта, который вытирал стол, и принялась оттирать мою рубашку прямо на мне. Я чувствовал себя максимально неловко, словно я просто старшее её дитя, переросток. Господи, как хорошо, что этого не видит Макс.

— Хватит, — жёстко попросил я.

— Папа! — крикнула девочка. — За нами идёт папа!

— Дождалась, милая! — ответил мужской голос. — Сейчас поедем домой.

Я снова чертыхнулся, но теперь уже мысленно. Голос был мне знаком, он принадлежал несостоявшемуся излишне принципиальному деловому партнёру. И да, конечно он домой пойдёт, встреча у меня назначена с одним из его замов.

— Вадим? — вздернул он удивлённо бровь подходя.

— Здравствуйте, Андрей, — поздоровался я.

Девочка — обезьянка висела на его руке и немного отвлекала. Молодая женщина все так же яростно терла салфеткой мою грудь.

— О, вы знакомы, — не отрываясь от своего занятия отозвалась она. — Наша Яна облила его кофе, надеюсь, он был не очень горячим.

Андрей вздохнул, позволив себе на мгновение закатить глаза.

— Хватит, дорогая, — попросил он и девушка остановилась, за это я ему был благодарен. — Сходите в игровую на пару минут, я вас догоню.

Малышка заныла, но мама все же её увела. Андрей опустился на тот же стул, на котором недавно сидела его дочка. Заказал кофе.

— Я не планировал с вами встречаться лично, — начал он. — Мне не слишком импонирует ваш подход к делу.

— Я могу исправить ваше впечатление, — спокойно ответил я.

Он смотрел не на город, что был внизу. Он любовался своей семьёй через стеклянную стену. Малышка бегала по краю фонтана, пузатая мама за ней.

— Работа превыше всего. Работа, а ещё семья. Но её у вас нет.

— Пока нет, — пожал плечами я. Удивился тому, с какой нежностью взрослый мужик смотрит на свою дочь. — У вас очень красивая семья. И да, я вас прекрасно понимаю. Отчасти потому, что только начинаю осознавать, каково это. Да, у меня нет семьи. Но представляете, именно сейчас, в тридцать три года, я впервые влюбился. Как мальчишка. Настолько, что впервые за много лет позволил заму представлять меня на встрече.

Импровизация чистой воды и я совсем не был уверен, что этим можно пронять мужчину, кстати очень богатого. Макс бы заржал.

— Я встретил свою жену в тридцать два, — ответил он. — И тоже пропал.

Черт побери, получается, поразился я.

— Тогда вы должны меня понять. Работа превыше всего, да, я полностью с вами согласен. Но так же я на многое готов, только бы её удержать рядом и видеть, как её живот разбухает, вмещая в себе наше дитя.

Черт, только бы не стошнило от такой приторной сладости.

— Но тем не менее, встречу вы пропустили. Я готов дать вам шанс. После согласования на встрече, я все же на неё не пойду, меня ждёт семья. По итогам, возможно, встретимся с вами и тогда уже решу, как быть.

Он пошёл к своей шкодистой дочке, а я чувствовал — я уже победил.

Ася

Первое, что я сделала — сменила белье постельное. Благо оно в шкафу имелось, чистое, хрусткое, как после химчистки. Затем уже упала в постель не зайдя даже в душ и уснула. Уснула я днем, проснулась — глубокой ночью.

Лежу, темно, который час не знаю. Успела порадоваться, что не думаю о Вадиме и сразу же огорчилась тому, что вообще о нем вспомнила… встала, включила свет. Два часа ночи, незнакомая мне квартира, которой предстояло стать моей. Я была дома, но дом этот был мне незнаком.