Но Алекс не сдавался. Для него не существовало слова «нет». Поставил перед собой цель, и ею оказалась я.

Не знаю, в какой именно момент я устала бороться и отвергать его. Наверное, в тот самый, когда влюбилась… В синеглазого демона, который забрал мою душу.

И вот я здесь, в его квартире. Взволнованная и растерянная.

Задумчиво подхожу к столу, стеклянная поверхность которого исчерчена, как шахматная доска. На поблескивающем глянце расставлены большие, вычурные фигуры. Беру в одну из них, кручу в руке, рассматриваю с интересом. Красивая, но я абсолютно ничего не понимаю в шахматах.

– Это королева, она ходит как угодно, – доносится над головой бархатный голос.

Вздрагиваю и едва не выпускаю фигуру из рук.

Алекс смеется и целует меня в макушку. Горячие ладони ложатся на мою талию, чуть сжимают, а потом скользят к животику, заключая хрупкую меня в кольцо. Спиной впечатываюсь в стальной торс и чувствую жар мужского тела. Задыхаюсь в объятиях Алекса, но, вопреки здравому смыслу, льну к нему сильнее.

Кажется, что мое светлое шифоновое платьице вот-вот вспыхнет на мне и сгорит без остатка. Осыплется пеплом на шахматный стол. А вместе с ним и я.

– Хочешь сыграть?

Вспыхиваю от смущения, потому что в данный момент думаю совсем не о шахматах. Близость Алекса лишает меня рассудка.

– Я не умею, – честно пожимаю плечами и аккуратно ставлю фигуру на место.

Алекс впивается пальцами в мой подбородок и вынуждает повернуть к нему голову. Вгрызается в мой рот с рычанием, словно дикий зверь, поймавший жертву, на которую долго шла охота.

– Я научу, – выдыхает мне в шею, касаясь губами чувствительной кожи.

Невольно откидываю голову назад, упираясь затылком в плечо Алекса. Перед глазами мутнеет от одних лишь поцелуев коварного соблазнителя.

– Позже, – добавляет он хрипло.

Не успеваю прийти в себя, как оказываюсь у него на руках. Он несет меня вглубь комнаты, укладывает спиной на огромную постель, которая так испугала меня в ночь нашего знакомства. Тогда я переживала, что Алекс будет принуждать меня, а сейчас сама ищу его объятий и растворяюсь в них.

Слишком бурно отзываюсь на трепетные ласки и нежные слова, нетерпеливо ерзаю на мягком матрасе, сминая под собою простыни.

«Интересно, сколько женщин побывало здесь до меня?»

– Ни одной, – с теплым смешком выдает Алекс.

Ойкаю и заливаюсь краской. Неужели я спросила это вслух?

– Ни одной в моей квартире, – уточняет он серьезно. – Ты будешь первой, – покрывает лицо поцелуями. – Единственной, – шепчет едва слышно.

«Это ты у меня первый. Во всем», – вопит сознание, но я закусываю губу, чтобы не выпалить еще и это ненароком. Стыдно в свои девятнадцать быть неопытной. Алекс узнает – и точно рассмеется мне в лицо.

Я же… Хочу быть с ним сегодня. И не важно, что ждет нас потом…

Забываюсь, целиком отдаваясь во власть любимого. Слышу возню, какие-то шорохи и шелест. Но ласки, которые не прекращаются ни на секунду, отвлекают от всего, что происходит вокруг.

Туман рассеивается, как только я ощущаю безумную боль внизу живота. Импульсивно дергаюсь, но Алекс не позволяет освободиться. Обнимает крепче, душит в своих руках. Ловлю его взгляд, нежный, слегка виноватый, но при этом… довольный.

– Только моя птичка, – улыбается Алекс, а сам будто клеймо ставит. И в том месте все жжет огнем, словно от раскаленного металла.

– Остановись, хватит, – не выдерживаю я.

Но от моих слабых попыток сопротивления дискомфорт лишь усиливается. Вздохнув, замираю и прикрываю глаза.

– Нет, – Алекс слегка прикусывает и без того припухшую нижнюю губу. – Расслабься, маленькая моя, – поглаживает животик. – Не остановлюсь, птичка. Пока не сделаю тебя своей, – целует, заглушая мой стон, в котором смешались боль и удовольствие. – Полностью.

***

После полугода отношений. Богдана

– Выходи за меня, маленькая птичка, – шепчет Алекс мне на ухо, пока я нежусь в его объятиях.

От макушки до пяточек покрываюсь мелкими мурашками. Собираюсь натянуть на себя простынь, прикрыться, но Алекс не позволяет. Тешится моей патологической скромностью. Это далеко не первая наша ночь вместе, а я по-прежнему смущаюсь.

– Я не маленькая! – надуваю губки, но на самом деле не обижаюсь. – Перестань называть меня так, – поднимаю на него предупреждающий взгляд.

Но он смеется, бархатно и обезоруживающе, и притягивает мое хрупкое тело к себе, крепче сжимая в сильных руках. Медленно проводит ладонью по плечу, обхватывает шею, жалит кожу своими прикосновениями.