Самые счастливые годы их жизни потекли словно серебрянный ручеёк по ровненьким круглым камешкам. Отец в любую свободную минуту возился и играл с малышом, щекотал его своими усищами. Мишунька визжал, звонко смеялся, дергал папу за усы.

Михаил по прежнему работал на фабрике пекарем. Паня дома, занимается с сыночком. Ей хочется быть рядом с мужем, помогать ему как раньше, печь хлеб, булки для рабочих. Им всегда было весело работать вместе, Миша сыпал шутками и не скупился на комплименты в адрес своей любимой женушки. Прасковья и вправду была хороша в те минуты – разгоряченная, пышет бодростью, ямочки на щечках, и румянец не сходит. Чудо как хороша. А ловкости ее ручек муж не переставал удивляться. Как быстро могла она закрутить тесто в крутой калач, накидать шарики в формы для хлеба да так точно отмерит, весов не надо.

Вот шьет Прасковьюшка рубашечку для Мишуньки, а сама улыбается, вспоминает свою работу и румянец вновь на щечки, и ямочки. Нитка закончилась, Паня поискала рукой в коробке . Пальцы наткнулись на что то твердое. Икона с изображением Господа. Бережно спрятана на дне коробки с шитьем. Паня с Мишей тайно крестили Мишуньку в маленькой заброшенной церкви. Батюшка благословил малыша этой иконой, которую они принесли с собой. Она – какая то великая реликвия. Самого Мишу крестили ею. Маленького его возили крестить в Церковь Архангела Михаила, где то на юге Франции. Там святой отец крестил и благословил этой иконой Михаила в православной вере, отдал его семье икону для сохранения. В те годы на лазурном берегу Франции было неспокойно. Паня бережно протерла лик Господа платком, поцеловала уголок иконы, перекрестилась.

– Миша! Сынок! – прислушалась, метнулась к дверям. Вдруг сердце пронзил страх, на секунду показалось, что в окне мелькнула большая тень от крыльев. Черные мохнатые крылья огромных размеров закрыли солнце, небо, весь свет. В ушах отчетливо послышался дикий скрежет. Боль навалилась на сердце, острая и тянущая. Потом все стихло. Махнула головой – Что это? Наваждение? Где Мишуня? – стрелой выскочила за порог. Заметалась по двору, взгляд дикий, в нем страх. Издалека его увидела, лежит не шевелится. Дико завыла, кинулась, упала рядом. Живой. Дышит тяжело, жаром горит. Схватила Паня своего Мишеньку и побежала вдоль улицы. К доктору.

Рос Мишунька в любви и обожании. Да и сам старался угодить во всем своим родителям. Выучился пекарному мастерству, подражая отцу. Однако больше ему нравилось не печь хлеб, а готовить обеды, варить супы. Очень удивлялась Прасковья умению сына приготовить вкусный гуляш, или сочные котлеты.

Вот и тем весенним утром Миша приготовил завтрак, весело напевая.

– Пап, а можно мне после уроков задержаться у Димки? Мы хотим закончить модель самолета.

– Хорошо, сынок. А вечером прогуляемся- ка мы по реке, все вместе : мы с тобой и мама.

– Договорились, пап! – прихватив школьную сумку, выскочил за дверь. С любовью посмотрели вслед две пары глаз, отца и матери.

А через пару месяцев все закружилось в трагическом вихре событий. Гул самолетов, страшные новости о начале войны, серое небо над городом. Огромные аэростаты и, выбитые взрывной волной, окна домов. Во всю мощь начали работать фабрики и заводы по производству орудий. Мужчины уходили воевать, все больше женщин и детей на производствах. Город не сдавался, не поддался оккупации. Враги окружили, пытались прорваться, подавить сопротивление.

Ночами снились Прасковье большие черные крылья, которые мелькнули однажды в ее окне, предвещая страшную беду. Тогда долго бились доктора за жизнь Мишеньки, который подхватил холеру в грязных канавах города. И тогда же, несмотря на опасность обвинения в измене, вынул отец старую литую дедову икону с изображением Господа и поставил на полку в самом видном месте.

Мише исполнилось 14, он стал энергичным веселым парнишкой. Всеобщий страх перед войной не в полной мере проник в его душу. Геройский настрой сквозил в его словах и поступках. Как и десятки других таких же задорных мальчишек Мишка резво выполнял работу на заводе отца. Гордость билась в его сердце и заставляла краснеть щеки от осознания собственной нужности и причастности к великому делу борьбы за свою Родину.

Станки на заводе были переоснащены и переделаны для производства оружия, пушек, гранат. Мишка ощущал себя взрослым, ходил с суровым выражением на мягком, ещё совсем детском лице. Ему нравилось, что отец бросал на него иногда испытующий взгляд, одобрительно кивал. Завод трудился на благо Родины, в помощь армии, которая отстаивала свою территорию.

Как обычно, вечером мать подала на ужин им с отцом по тарелке супа и по большому куску хлеба. Ели молча, удовлетворённо смакуя прожитый день и просчитывая в уме результаты производства.

– Мам, а кто у нас родится? Интересно – братик или сестренка?

Паня смущенно улыбнулась, по привычке погладила рукой чуть выступающий живот, лукаво взглянула на Михаила. Однако тот не разделил ее озорного взгляда, в движении его век и рук промелькнула озабоченность. Душа наполнилась тревогой. Война. Немцы продвигаются вглубь страны, наши войска не могут сдерживать силы противника. Под городом идут ожесточенные бои. Все в тревоге, идёт массовая эвакуация людей. Нужно отправлять жену с сыном.