Куагон сел в кресло штурмана и стал нажимать нужные кнопки на сенсорной панели. Я встал рядом и наблюдал. Он долго смотрел на мониторы и сверял данные с бортовым журналом.

— До Амарана лететь два месяца, — сказал он, наконец, развернувшись ко мне.

— Нам не нужно на Амаран. Какая ближайшая планета? — я облокотился на кресло и посмотрел в монитор.

— Земля. А почему ты не хочешь обратно? — Куагон слегка нахмурился.

— Элиз не хочет туда, и мне там тоже делать нечего. Меня там ждёт участь пирата, убивающего всех подряд. И то, если выживем и найдем знакомых…

— Да, это так себе счастье… Я бы хотел прилететь на развитую планету, стать пилотом и узнать, как использовать этот корабль в мирных целях. Он же теперь наш?

— Да, ваш. Но я хочу пожить там, где будет спокойно. В бортовом компьютере есть какие-то данные о Земле?

— Эмм… Сейчас гляну.

Куагон поискал информацию. На экране высветилась карточка планеты:

«Третья по удалённости планета от звезды Солнце, относится к третьему типу (близко ко второму). Большая твердотельная планета Солнечной системы. Площадь поверхности — 510 072 000 км^2. Земные сутки равны 24 часам, а земной год составляет 365 дней».

Земной год на тридцать пять дней был меньше стандартного, а сутки почти не отличались от тех, по которым мы жили на корабле, а вот про тип планеты я ничего не понял. В карточке было ещё очень много цифр, не дающих никакого понимания о планете, и я попросил Куагона пролистать дальше.

Мы прочитали историю формирования Земли, выяснили, что на ней комфортный для проживания температурный режим и низкая радиация, атмосфера состоит из пригодных для дыхания газов — азота и кислорода. Их соотношение в цифрах было такое же, как у нашего корабля. Все эти данные оказались очень важны, ведь на некоторые планеты мы раньше высаживались в кислородных масках, а на каких-то детям становилось плохо из-за жары. Но люди ко всему приспосабливаются — такой вывод я сделал из всех своих путешествий. Наконец-то, мы дошли до обитателей:

«Население — гуманоиды типа человек. Развиты информационные технологии. Основное достижение — интернет. Полёты в космос уже осуществляются. Посадка строго запрещена! Искусственные спутники!».

Последние два предложения на мониторе выделялись большими красными мигающими буквами.

— Мы можем подлететь к ней поближе? — спросил я Куагона.

— Да, но я рисковать не буду, не просто так же предупреждение…

— Хорошо. Посмотреть издалека нам никто не запрещает, — я развёл руками.

Мы пролетели вдали от красной планеты — Марса, и Куагон включил режим сливания с окружающей средой. Так наш корабль подошёл ближе к орбите спутника Земли. Подлетев чуть дальше расположения Луны, Куагон сбросил скорость, приостановил двигатель, и я смог насладиться видом из иллюминатора в рубке.

Таких красивых планет я точно ещё не встречал. Она казалось сине-голубой: океаны жидкой воды покрывали большую её часть. На материках не было глубоких кратеров, в отличие от многих обитаемых планет, а континенты казались зелёными. Планету покрывали белые облака, что придавало ей ещё больше загадочности. Где-то внутри облаков были еле заметны огни больших городов на обратной стороне от Солнца.

— Как думаешь, какие люди там живут? — спросил я, не отводя глаз от иллюминатора в рубке.

— Тут этого не написано. Мы в любом случае не сможем сесть на неё, — ответил Куагон. — Полетели обратно? Нужно составить список мест, куда вас всех отвезти.

— Я что-нибудь придумаю, — неожиданно для самого себя объявил я.

— Что? Ты хочешь туда? Нет никакой гарантии, что тебя там сразу не убьют! — наш новый пилот посмотрел на меня с широко открытыми глазами.

— Я ещё точно не решил, — ответил я вполне спокойно. — Есть ещё какие-то сведения?

— Минуточку, — бормотал Куагон, быстро перебирая пальцами на сенсорной панели.

— Я могу зайти позже, если нужно время найти, — я уже собирался покинуть рубку.

— Погоди, тут есть несколько литературных произведений людей с Земли, переведённых на общий язык. Ты можешь почитать, если интересно, а я пока поговорю с остальными, куда они хотят.

Куагон вывел на экран одно произведение, освободил мне кресло и пошёл с бортовым журналом к другим детям, которые уже к этому времени радостно разбрелись, кто куда. Я сел в его кресло и долго читал. Так я узнал, что такое стихи, и кто такие поэты. Кроме языкового учебника на корабле, я, вообще, ничего не читал. Авторов указано не было, но стихи сильно отличались друг от друга, вызывали разнообразные чувства и яркие впечатления, даже несмотря на то, что в них что-то пропадало из-за перевода. Люди, которые сочинили их, должно быть, очень чувственные. Земляне проникались невероятным состраданием друг к другу. Большинство из описанных ими чувств, я не испытывал и только мог догадываться, как они прекрасны.

После чтения поэзии Земля стала всё больше манить меня. Очень не хотелось ещё несколько месяцев провести на этом корабле в поисках нужной планеты. А какая она, нужная? Может, как раз эта?

Я решил обсудить планету Земля с Элиз и пошёл искать подругу. К моему удивлению, она стояла у большого иллюминатора возле столовой и не отрывала глаз от бело-голубого шара. Я медленно к ней подошёл, и она, услышав мое приближение, повернулась ко мне и прошептала:

— Я хочу туда…

— Я тоже. Подобных планет я ещё не видел. Она прекрасна, — ответил я, посмотрев на Землю.