Он закрыл лицо костлявыми, как у старика, руками. Мегги показалось, что она слышит всхлип, и она минуту поколебалась, прежде чем задать следующий вопрос, – но всё же задала его.

– А та служанка, которую они называют Резой. – Сердце колотилось у неё прямо в горле. – Её тоже ты вычитал?

Дариус отвёл руки от лица.

– Да, она получилась вообще случайно, в книжке и имени её не было. Каприкорн требовал какую-то другую женщину, но вдруг перед нами очутилась Реза, и я сперва подумал: «Ну, наконец-то всё получилось правильно!» Она была так хороша, просто неправдоподобно хороша со своими золотыми волосами и грустными глазами. Но потом мы заметили, что она не умеет говорить. Ну, Каприкорну-то было всё равно, мне даже кажется, так ему больше нравилось… – Он долго рылся в кармане и наконец достал измятый носовой платок. – У меня правда раньше лучше получалось! – выговорил он с усилием. – Но этот вечный страх… Можно?

С печальной улыбкой он взял из корзинки ещё один абрикос и положил в рот. Потом вытер рукавом губы, откашлялся и поглядел на Мегги. Глаза его за стёклами очков казались неправдоподобно большими.

– На этом… м-м… празднестве, которое затевает Каприкорн, – сказал он, опустив глаза и смущённо водя пальцем по бортику стола, – ты должна, как тебе уже известно, читать вслух из «Чернильного сердца». Книга до самого последнего момента будет храниться в надёжном месте. Где – знает только Каприкорн. Поэтому ты её увидишь только на самом… м-м… мероприятии. А для испытания твоих способностей, которого требует Каприкорн, нам велели использовать другую книгу. К счастью, в этой деревне есть ещё несколько книг, немного, правда, но, во всяком случае, мне поручили выбрать подходящую. – Он снова поднял голову и тихо, незаметно улыбнулся Мегги. – На этот раз мне не нужно было искать золото и прочее в этом роде. Каприкорн хочет получить просто доказательство твоего мастерства, так что, – он выложил на стол небольшую книжку, – я выбрал вот это.

Мегги склонилась над обложкой.

– «Полное собрание сказок Ганса Христиана Андерсена», – прочла она. Потом взглянула на Дариуса. – Это очень хорошие сказки.

– Да! – выдохнул он. – Грустные, но очень, очень хорошие. – Он обошёл вокруг стола и раскрыл книжку для Мегги в том месте, где пожелтевшие страницы были заложены длинными травинками. – Сначала я думал о моей любимой сказке – про соловья. Ты, может быть, её знаешь?

Мегги кивнула.

– Да, но вот фее, которую ты вычитала вчера, плохо приходится в кувшине, куда её запер Баста, – продолжал Дариус, – и поэтому я подумал: может быть, лучше попробовать с оловянным солдатиком?

Оловянный солдатик… Мегги молчала. Храбрый оловянный солдатик в своём бумажном кораблике… Она вдруг представила себе, что он стоит возле корзинки с фруктами.

– Нет! – сказала она. – Нет. Я уже сказала Каприкорну. Я не буду ничего ему вычитывать, даже для пробы. Скажи ему, что я разучилась. Просто скажи ему, что я попробовала, но из книги ничего не появилось.

Дариус посмотрел на неё сочувственно.

– Я бы с удовольствием! – сказал он. – Правда. Но Сорока… – Он прижал руку к губам, будто его застали на месте преступления. – Простите, я хотел сказать, экономка, госпожа Мортола… Читать ты должна перед ней. Мне поручили только выбрать текст.

Сорока. Мегги так и видела её перед собой, её птичьи глаза. «А если я прикушу язык? – подумала она. – Очень сильно?» С ней такое уже случалось нечаянно, и один раз язык от этого так распух, что они с Мо два дня объяснялись знаками. Она оглянулась на Фенолио, ища поддержки.

– Соглашайся! – сказал он, к её удивлению. – Читай перед старухой, но поставь одно условие: чтобы тебе разрешили оставить себе оловянного солдатика. Придумай что-нибудь! Что тебе нужна игрушка, что ты до смерти скучаешь… А потом попроси ещё несколько листов бумаги и карандаш. Скажи, что хочешь порисовать. Поняла? Если она на это согласится, там посмотрим.

Мегги ничего не поняла, но не успела она спросить, что Фенолио собирается делать, как дверь отворилась и в комнату вошла Сорока.

Дариус вскочил при её появлении так поспешно, что столкнул со стола тарелку Мегги.

– О, извини, пожалуйста, – пролепетал он, собирая тощими пальцами осколки.

Последним осколком он так поранил себе большой палец, что на деревянные половицы закапала кровь.

– Да поднимайся же, остолоп! – прикрикнула на него Мортола. – Ты показал ей книжку, откуда она должна читать?

Дариус кивнул и печально посмотрел на порезанный палец.

– Отлично, тогда убирайся! Можешь помочь женщинам на кухне. Там нужно ощипывать кур.

У Дариуса лицо сморщилось от отвращения, но он молча поклонился и скрылся за дверью, бросив на Мегги последний сочувственный взгляд.

– Хорошо, – сказала Сорока и нетерпеливо кивнула Мегги: – Приступай к чтению, да смотри, старайся как следует!

Мегги вычитала оловянного солдатика. Впечатление было такое, будто он просто упал с одеяла. «И тут… наш солдатик полетел кувырком с третьего этажа. Вот страшно-то было! Он упал на голову, а его каска и штык застряли между булыжниками, и он так и остался стоять на голове, задрав ногу кверху».

Сорока схватила его, опередив Мегги. Она разглядывала его, как расписную деревяшку, а он таращился на неё испуганными глазами. Потом она сунула его в карман шерстяной кофты.

– Пожалуйста, отдай его мне, – пролепетала Мегги, когда Сорока была уже у дверей.

Фенолио встал у неё за спиной, как бы прикрывая тылы, но птичьи глаза Сороки смотрели только на Мегги.

– Вам… Вам ведь он не нужен, – продолжала запинаться Мегги. – А мне так скучно. Ну, пожалуйста!

Сорока глядела на неё без всякого выражения.