– Эх…

– Что тут у вас происходит? – зашел в отделение начальник.

– Вот вызваниваем родителей задержанного!

– Что за самодеятельность? Его КГБ надо сдать, туда и звоните. Он же подходит под их ориентировку.

– Так это мы тут подумали… Ну чего им звонить-то? Зачем? Они наверняка не мальчишку ищут? «Молодой человек, низкого роста, возможно подросток.» – процитировал тот. – А тут совсем мальчик! Они же даже знать не знают кого ищут. Вы ориентировку посмотрите, они же не найдут никого и никогда. И это не их мальчик, это совершенно точно. Почти.

– О! Кстати! Он же молчал как партизан! А вы как узнали кто его родители? Он что говорить начал?

– Не-е, так и молчит, как партизан, тащ капитан. Его Онищенко узнал!

– Онищенко?

– Да, это я, тащ капитан. – напомнил о себе старшина.
– Я его вспомнил, он в кино ночью ходил. То есть не в кино, а в кинотеатр. А там танцы были, позднее время. Я его взял, а тут его брат прибежал, он билетером там работает. А директор, значит папа. Вот, отпустил тогда мальчика с братом. С вынесением устного предупреждения, так сказать.

– Пожалели, стало быть. Билеты в кино поди вам дали, м? На «Иван Васильевича», кстати, нет билетика? И сейчас пожалели, да? Не ну если директор кинотеатра… А, тут как раз премьера… Нет погодите… его же КГБ ищет, это же что-то серьезное. Вдруг все-таки это их мальчик? – опомнился капитан.
– Какое к черту кино?! Вы в своем уме?! Охренели совсем! Я вам покажу кино!

***

– Товарищ полковник, нашли мальчишку!

– Какого?

– Подельник, который у гражданина Князева Олега Юрьевича. Мальчонка совсем. И из семьи вроде неплохой, как связался с компанией такой непонятно.

– Что за семья? Сколько лет мальчонке?

– Семья Биртман. А лет, ну на вид где-то лет десять – двенадцать, сообщают.

– Что?!

– Ну, мы точно пока не знаем. Его милиционеры нашли. Сообщили нам на всякий случай.

– Биртман?!

– Да Биртман, директор кинотеатра, который, отец его.

– Пуф… Как так? Что-то не было вроде ничего такого… Упустили опять что-то. Или я уже такой невнимательный стал? – полковник Иванов, засомневался, как он пропустил ребенка у Биртманов. – Так, это точно Биртман?

– Говорят точно, узнали они его сами, милиционеры, знакомые видимо. Биртманам, они правда тоже позвонили и те уже наверняка в пути. Штурмовать будут отделение. – предсказал подчиненный.

– Поторопились, смежники.

Значит, Биртман? Видать дело, которое он смотрел собирали очередные сотрудники-раздолбаи, аж ребенка одного упустили! Вот тебе и крючок получше проверок всяких. Иванов уже узнал, что родители Светланы по какой-то причине были против иностранного жениха. А посодействовать в вопросе его просили сверху. Просил конечно бывший друг, что не друг и не враг, а так… Но все же кое-что он сказал Иванову, что заставляло его хотеть помочь.

И вот он шанс. Хотя, зачем крючок? Мы его и так передадим, а они будут знать, что должны нам. Прикидывал как побыстрее обыграть возможность полковник. Возможно звонок из Москвы заставил полковника поторопится и использовать непроверенную информацию. А возможно, он засиделся на периферии, привык что его окружают идиоты, и неполноту досье он принял само собой разумеющимся. В итоге он решил действовать сходу.

– Этого Князева оформляйте как одного без подельников. Пусть пишет признанку, что один был. – распорядился полковник. – Где мальчишка, в каком отделении?

– В центральном.

– Едем быстрее, надо успеть вперед родителей.

***

– С вами пиратское радио «Лис», и я его бессменный ведущий Ильич! Все мы ждем очередной игры нашей команды. Новостей из нашего лагеря немного. Все, кто поехал поддержать команду, передают вам, то есть нам с вами всем жителям привет. Говорят, у болельщиков появился какой-то свой танец, к сожалению подробностей, пока нет. Постараюсь узнать, что за танец к следующим выпускам. Так же на трибунах замечены наблюдатели и руководство столичного клуба Динамо Москва, говорят их интересует наш центральный полузащитник Биртман, что является генератором большинства атак нашей команды. Будет конечно очень обидно если игрока уведут…

– Слышал, мелкий? Брат твой хорошо играет, Динамо вон интересуется им, да? – спросил старшина Онищенко мальчишку.

– Да, брат, - вздохнул Круглов, обращаясь к мальчишке.
– Скоро приедут комитетчики, по твою душу, что-то серьезное ты натворил, нельзя тебя родителям отдавать. Так-то. Чего хоть сделал-то? Все молчишь?

Князь сказал молчать, и Славик молчал. Взрослые люди вокруг несли полнейшую чушь, но он молчал. То ли произошла путаница, то ли это они его провоцируют, что бы он говорить начал. Князь рассказывал, как мусора хитрят. Лучше вообще молчать, даже ни слова не говорить ни по делу, ни без дела. А еще очень хотелось кушать. «Даже если воды хочешь или еды рот не раскрывай, все против тебя повернут» - вспоминал он наставления. А Князя взяли похоже. «Если взяли с поличным одного и отрицать глупо, то берешь все на себя, без подельников срок меньше и подельникам жить лучше».