– Стой, дура!
– завопил Макс, забыв на секунду о своих страхах.

Он успел подбежать и схватить девушку за тонкую руку, но она уже перекинулась через перила, и теперь висела, удерживаемая Максом за запястье. Макс почувствовал, как ее рука начинает выскальзывать из его пальцев. Он протянул вторую руку и крикнул:

– Хватайся за меня!

Девушка подняла голову, и Макс увидел искаженное безумием лицо Миланы. Из широко раскрытых глаз текли слезы.

– Я не хочу жить, отпусти меня, - сказала она.

– Возьми меня за руку! Пожалуйста!
– взмолился Макс, - Все хорошо!

Он обеими руками вцепился в запястье Миланы и пытался подтянуть ее наверх.

– Я никому не нужна, мне лучше умереть!

– Не блажи! Ты мне нужна!
– пропыхтел Макс, стараясь вытащить девушку.

Сзади подбежал Гольдштейн и, перегнувшись через перила, схватил Милану за шиворот. Общими усилиями они втащили ее назад и, отдуваясь, присели на пол.

– Эдик совсем плох, - сообщил Гольдштейн.

– Надо убираться отсюда, - ответил Макс и направился в комнату девушек.

Виктория забилась в угол комнаты и тихо выла, глядя в пространство полными ужаса глазами. Аня держалась лучше, ее взгляд был осмысленным, но тело стрясала крупная дрожь. Она обессиленно прислонилась к стене. Макс обнял девушку и спросил:

– Ты как?

– Я чувствую ваш страх, - ответила она, - И еще чей-то гнев. Здесь есть еще кто-то, кроме нас.

– Собирайся, мы уходим, - сказал Макс и подошел к Виктории.

Он принялся трясти ее за плечи, но это не помогло. Виктория принялась царапать себе лицо, ее взгляд оставался отрешенным. В отчаянии Макс не нашел ничего лучше, чем залепить девушке пару звонких оплеух. Как ни странно, Виктория очнулась.

– Что происходит?
– спросила она.

– Не знаю, - мрачно ответил Макс, - Пойдем к Эдику, ему нужна помощь.

Милана и Гольдштейн, обнявшись, сидели на каменном полу галереи. Они выглядели напуганными, но хотя бы вменяемыми, что не могло не порадовать Макса. Вместе с Аней и Викторией он вошел в мужскую комнату. Роки встретил его отчаянным взглядом.

– Я ничего не могу с ним сделать, - пожаловался он, - Уже искусал всего, а толку никакого.

Эдик был в бреду, его глаза закатились, тело мелко дрожало. Он все время что-то бормотал сквозь стиснутые зубы. Виктория сняла с пояса флягу и перевернула ее над головой Эдика. Струя холодной воды оказала на него целительное воздействие: взгляд стал сфокусированным, и Эдик пришел в себя.

– Ну, слава богу. Собирайтесь, уходим, - сказал Макс, стараясь не прислушиваться к голосу, который продолжал нашептывать ему о смерти и одиночестве.

Виктория застыла, к чему-то прислушиваясь. Макс уже испугался было, что девушка собирается снова впасть в транс, но тут она воскликнула:

– Только не это!
– и побежала вниз по лестнице.

Виктория отодвинула засов на двери, рывком открыла ее и выбежала на улицу, под дождевые потоки. Через несколько минут она вернулась и хмуро сообщила:

– Придется остаться. Нам отсюда не выбраться.

Макс не совсем понял, что она имеет в виду, и вышел наружу. Сквозь пелену падающей с неба воды он увидел удручающую картину: пересохший ручеек превратился в могучую реку. Ее русло наполнилось мутной водой, которая бурлила и угрожала вырваться из своих берегов, неся на себе обломки вырванных ураганом деревьев. Макс обошел дом вокруг и убедился, что пригорок, на котором они находятся, превратился в остров. За те несколько минут, которые были затрачены на осмотр, он вымок насквозь. Чертыхаясь, Макс вернулся в дом.

– Что делать будем?
– спросила его Виктория.

– Спать нельзя, предлагаю до утра посидеть около камина. Там видно будет.

Снова в камине заплясали веселые язычки пламени. Все расселись вокруг, глядя на огонь. Макс устроился рядом с Аней и взял ее за руку. Некоторое время он сидел молча, сосредоточившись на своих мыслях, потом вновь услышал шепот: "Умри, умри, избавь себя от страданий…" Рука Ани напряглась, девушка замерла, уставившись в одну точку. Макс оглядел своих друзей. У всех снова был отсутствующий вид, на лицах застыла гримаса боли. Каждый замыкался в себе, переставая реагировать на окружающих. Макс понял, что если каждый будет переживать свой страх в одиночку, то им никогда не выбраться из проклятого дома.

– Не молчите, говорите что-нибудь, возьмитесь за руки!
– закричал он, - Смотрите друг на друга!

– В самом деле, давайте поговорим, - поддержала его Аня.

– Хорошо, тогда я первая, - решительно ответила Виктория.

Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и сказала:

– Я не знаю, как вы, но я слышу шепот, который уговаривает меня покончить с собой.

– Что он говорит?
– спросил Макс.

– Он говорит… - девушка замялась, потом, решившись, продолжила, - Что вы рано или поздно предадите меня. Вы все, и Гарт, и граф. И я останусь одна. Ведь у меня больше никого нет. Предательство - это то, чего я боюсь больше всего на свете.