– Ему очень плохо!
– и со стоном опустилась на траву.

Макс тревожно посмотрел на нее и удивился тому, что выражение ее лица изменилось и стало ласково-умиротворенным. Он оглядел своих друзей: на всех лицах было такое же блаженное выражение. Не в силах больше бороться с дремотой, Макс опустился рядом с Аней.

Макс проснулся и взглянул на экран своего сотового. "Ничего себе", - подумал он, - "Уже половина одиннадцатого!" Подскочив с постели, он схватил полотенце и помчался в ванную, в ужасе оттого, что опоздал на пары, но на бегу вдруг вспомнил, что сегодня суббота, а в универе - пятидневка. Макс остановился и рассмеялся от удовольствия: впереди два долгих выходных.

– Ты чего подскочил?
– спросила из кухни мама, - Спал бы еще, вчера ведь вернулся в два часа ночи.

Макс заглянул на кухню. Мама нарезала сыр к завтраку, перед ней на столе стояли тарелки с колбасой, фаршированными блинчиками и кофейные чашки. Снова беспричинно рассмеявшись, Макс подскочил к маме и звонко чмокнул ее в щеку. Он ощущал себя абсолютно счастливым, словно впервые увидел со стороны всю прелесть этого неспешного субботнего завтрака.

– А мне такой сон приснился!
– воскликнул он, - Настоящая сказка! Там были демоны, колдуны, окно во Мрак, а сам я был из волшебного рода, и ты там была.

Он вздохнул с облегчением, как будто, только произнеся эти слова, осознал всю нереальность своего сна. Как хорошо, что это был всего лишь сон!

– Ну, еще бы, - рассмеялась мама, - Поменьше читай свои любимые фантастические романы.

Еще раз расцеловав маму, Макс отправился в ванную, услышав по пути добродушное ворчание отца:

– Опять он допоздна гулял. Совсем ты его разбаловала!

– Пусть гуляет ребенок, у него сегодня выходной, - невозмутимо отвечала мама.

"Слава богу, это был сон!" - еще раз подумал Макс, выдавливая из тюбика на щетку толстую колбаску зубной пасты. Вдруг он ощутил сильную боль в мочке уха. Поморщившись, Макс посмотрел в зеркало, но ничего на ухе не обнаружил. Приступ боли повторился. Ухо как будто терзали чьи-то мелкие, но очень острые зубки. Макс замотал головой и ухватился рукой за мочку. Вдруг пальцы ощутили около шеи что-то теплое и пушистое. Ванна, вода, бьющая из блестящего крана, махровое полотенце на вешалке - все это начало медленно растворяться, истончаться, потом затянулось голубоватой дымкой, и наконец, исчезло.

Макс неохотно поднял веки, не желая расставаться с таким сладким, таким дорогим для него сном. Под рукой шевелился Михалыч, грызущий его ухо. "Ну, что ты делаешь?" - мысленно укорил его Макс. "Ты не должен спать, иначе умрешь", - ответил крыс, оставляя в покое многострадальную мочку. Встав на ноги, Макс увидел, что его друзья по-прежнему сладко спят, улыбаясь во сне, а над ними висит, перетекая внутри себя, зловещее черное пятно.

Почему-то не ощущая страха перед странным существом, Макс подошел поближе и попытался разглядеть, из чего оно состоит. Сгусток был непрозрачным и блестел, как нефтяная пленка на поверхности воды. Пятно отреагировало на приближение Макса: на его поверхности появилось несколько бугорков, как будто что-то прорывалось из пятна наружу. "Кто ты?" - Макс уже открыл было рот, чтобы задать этот вопрос, но неожиданно получил на него ответ: "Я - боль". Это не было похоже на обмен мыслями, который происходил у него с Михалычем, скорее, ответ пришел как ощущение. Это был сильный выброс эмоций, который восприняло подсознание Макса. Он словно ощутил душой чувства, переполняющие это существо, и неожиданно понял, чем оно образовано. "Зачем ты пришло?" - этот вопрос тоже как будто вырвался из глубины его души, не оформленный в слова.
– "Я прорвало грани реальности, чтобы избавить вас". Внутренним зрением, зрением души, Макс посмотрел на сгусток боли: "Сон - избавление? От чего?" - "Избавление от боли есть смерть". Вспомнив о том, что ему снилось, о том, как было ему хорошо во сне, Макс спросил: "Ты хотело, чтобы мы умерли во сне?" "Вы умерли бы счастливыми, не испытывая боли", - ответило пятно. "Откуда ты?" - "Я пришло из глубин Мрака, я - дитя человеческих страданий, я - боль".

По поверхности сгустка пробежала рябь, и под черной пленкой стали вырисовываться лица людей, искаженные страданиями. Пятно корчилось и извивалось, мучительно сокращаясь, и вдруг Макс испытал острую жалость к этому нелепому созданию тьмы, которое обречено на вечные страдания внутри себя. Не рассуждая и не задумываясь о том, что он делает, Макс шагнул в самый центр сгустка, который, мягко подавшись, принял его в темноту своего бесформенного тела. Его душу охватила всепоглощающая боль, сознание изнывало от мук тысяч людей и животных, которые, слившись воедино, породили это существо. Звуки жестокого боя, рыдания матери, стоящей на коленях перед тельцем мертвого ребенка, стоны раненых, хрип умирающих, предсмертные вопли волка, исступленное ржание лошадей, плач голодных детей - все это звучало внутри него. Он видел страдания людей, умирающих от страшной болезни, отрубленные головы воинов, катящиеся по полю боя, зверей, в безысходном ужасе мечущихся по горящему лесу… Все это проходило через него, оставляя неизлечимые рубцы на корчащейся душе, проникало в его разум, просило о помощи. Боль, бесконечная боль окутала его липкой пеленой, не давая дышать. Не выдержав, он упал на четвереньки и закричал, изнемогая от всепоглощающей жалости и сострадания ко всем, кто взывал к нему из глубин этой боли. Вдруг он ощутил облегчение, и в его сознании прозвучало умиротворенно: "Ты излечил меня. Я перестаю быть". Черная пелена рассеялась, крики затихли, и Макс обнаружил себя стоящим на коленях рядом с мирно спящими друзьями. Пятна нигде не было.

Аня зашевелилась, открыла глаза и села, ласково улыбнувшись Максу.

– Как меня разморило на солнышке! Я так хорошо выспалась! Представляешь, мне снился Новосибирск, бабушка, родители.

Макс на коленях подполз к ней и обнял так, как будто они увиделись после долгой разлуки. В голове мелькнула мысль: "Слава Богу, что она спала! Она бы этого не вынесла!"

Взгляд девушки изменился, теперь синие глаза смотрели на него тревожно.

– У тебя седая прядка в волосах!

Аня протянула руку, осторожно отделила от его длинной шевелюры тонкую прядь и поднесла к глазам Макса. Ничуть не удивившись, он беспечно сказал:

– Ерунда! Не обращай внимания. Может, просто волосы выгорели.

Проснулась Виктория и изумленно закрутила головой по сторонам, будто не могла осознать, где она находится. Вслед за ней очнулись Гольдштейн и Эдик. Милана пришла в себя позже всех и тут же спросила:

– Кто это так храпит?

Макс опустил глаза. На траве валялся, задрав вверх все четыре лапы, Роки, и издавал богатырские рулады. "С ним все будет в порядке", - рассмеявшись, решил Макс.

Остаток дня он рассказывал друзьям о том, что произошло, пока они спали. Он не совсем понял, почему пятно возникло со дна озера, даже высказал предположение, что именно там и находится окно во Мрак.

– Нет, - сказал Гольдштейн, - Я бы почувствовал. Просто окно раскрывается все шире, и пласты, разделяющие грани, постепенно истончаются. Если не поторопиться, создания Мрака хлынут отовсюду, и наши грани сольются.

– Да, - согласилась Виктория, - Поторопиться надо. Завтра выступаем с рассветом.

На закате солнца, когда все собрались спать, Макс натянул на себя высохшую рубаху и медленно побрел в сторону реки. Ему хотелось побыть одному. Занятые приготовлениями ко сну, его друзья не обратили на этот маневр внимания, а Роки, все еще продолжавшего пребывать в сонном состоянии, Гольдштейн перенес в шатер, так что сопровождать Макса было некому. Даже Михалыч куда-то исчез.