– Камень надо выкрасть, - предложила Виктория.

– Не получится, - возразил Гольдштейн, - Охрана - это еще куда ни шло, а вот против магии не попрешь.

– Так может, обратиться в местные органы правопорядка?
– сказал Макс и в ответ на изумленные взгляды друзей пояснил, - Ну, есть же у них какая-нибудь городская стража, судья, в конце концов? Заявим, что у нас похитили камень, укажем, у кого он находится, - пусть нам его вернут.

– Ты представляешь, какие у этого графа Пржевецкого связи в городе?
– усмехнулся Гольдштейн, - Тебя никто и слушать не будет. Только лишний шум поднимем, а нам это не выгодно. Не забывай, что за камнем можем охотиться не только мы.

– Что же тогда делать?
– Аня в отчаянии заломила руки, - Не уберегла я бабушкино наследство!

– Подожди, не плачь, - сказал Макс, - Уже поздно, сегодня в любом случае ничего уже предпринять не сможем. Вернемся на постоялый двор, а вечером подумаем.

Когда подъехали к постоялому двору, солнце уже садилось. Отведя лошадей в конюшню, пошли в трактир ужинать. За ужином долго обсуждали, как можно выручить сапфир, но, так ничего не придумав, решили отправиться спать, а утром поехать посмотреть на замок графа.

Добравшись до своей кровати, Гольдштейн, как всегда, сразу же захрапел. Роки, свернувшись у Макса в ногах, поддерживал его тихим посапыванием. Максу не спалось. Он лежал с закрытыми глазами и пытался придумать, как спасти сапфир, мысленно перебирая в уме различные варианты. Ничего толкового не придумывалось, и он начал наконец проваливаться в дремоту, как вдруг почувствовал уже знакомое удушье. Макс открыл глаза и в темноте увидел светящийся взгляд Домового.

– Ну, и зачем ты опять на меня уселся?
– прошептал Макс.

Домовой сполз с его груди и устроился на спинке кровати, смущенно пробормотав:

– Так я… того… У вас сластей больше нет?

Макс приподнялся, зажег свечу и протянул человечку тарелку с конфетами. Тот полный набил рот и блажено зажмурился. Прожевав, сказал:

– Благодарствую. Уж больно вкусные.

– У тебя имя есть?
– рассмеялся Макс.

– Да, Епифаном меня зовут, - степенно представился Домовой.

– А я - Макс, очень приятно.

– Гляжу я, ты скучный какой-то. Случилось чего?
– полюбопытствовал Епифан, запихивая в рот горсть конфет.

– Случилось… ты вот мне пообещал, что худо будет, и случилось, - вздохнул Макс.

Домовой смутился:

– Так я ж не со зла, положено у нас так. Вот сегодня я в Старый дом пойду, и поставлю вопрос ребром: почему все домовые худо должны пророчить?

– В какой Старый дом?

– Мы, Домовые, там собираемся, сбор у нас там, значит. В старом заброшенном доме.

Максу пришла в голову интересная мысль. Стараясь говорить как можно небрежнее, он спросил:

– А что, Домовой в каждом доме есть?

– А как же?
– всплеснул руками Епифан, - Дом без Хозяина - это непорядок! Не бывает такого. Если люди переезжают на новое место, то и Хозяин с ними.

– Интересно. А ты знаком с Домовым графа Пржевецкого?

– Петшик его зовут, важный такой! И понятно, почему: его дом самый большой в городе. Не дом даже, а замок. Это большая честь - быть Хозяином целого замка.

Макс задумался, пытаясь сообразить, как попросить Епифана об услуге. Но тот сам поинтересовался:

– Тебе зачем? Или узнать что нужно? Говори только честно, я вранья не люблю.

– Нужно, Епифан. У графа есть одна вещь - ее сегодня у нас украли. Ее необходимо вернуть, иначе беда будет.

– Какая такая вещь?

– Брошь с большим сапфиром, граф ее сегодня купил у скупщика краденого.

Епифан ненадолго задумался, потом спрыгнул со спинки кровати и заявил:

– Ты ко мне по-хорошему, и я тебе тоже. Пойду в Старый дом, может, Петшик еще там. Расспрошу его, он посплетничать любит, а графа своего терпеть не может. Глядишь, чего и узнаю.

Домовой исчез, а Макс принялся будить Гольдштейна. Растолкав, он добрых полчаса объяснял суть дела. Наконец, раздался тихий свист, и на кровати материализовался Епифан. Не обращая внимания на вытаращенные глаза Льва Исааковича, он сказал:

– Плохо дело! Брошка ваша у графа, это точно. Петшик сам сегодня видел, как граф ее из тайника вынимал и любовался. А только добыть ее никак невозможно: на тайник заклятие наложено, на смерть. Кто его без ключа откроет, тот замертво и упадет.

– Но ведь на Домовых это заклятие, наверное, не действует?
– вкрадчиво поинтересовался Макс.