— И что же у нас случилось, Коль? — в комнату зашел довольный Дима, обрывая его переживания. За его спиной пристроился Миша.

— Готовь тазик, — сумрачно ответил Володя и отправился дохлебывать остывший суп. Убийство потрясло его, он даже забыл о своей Свете, а затем его пронзила волна нежности и заботы о ней. Вдруг на нее нападут, а тут окажется он…

«Придурок, — обругал он себя, поймав на мечтаниях, — с ней сейчас спит другой, пусть он и защищает». Володя попытался создать в сознании постельную сцену. Получалось плохо. Гораздо проще представлялась куча мала из кусков человеческих тел. «Может, я извращенец», — вздохнул он, беря ложку в руки.

Он не успел доесть суп в тарелке, как в комнату вошел бледный Дима и лег, нет, рухнул на свою кровать. По ходу движения увидев мирно кушающего Володю, он вскрикнул:

— Как ты можешь!

Володя едва не подавился от резкого окрика.

— Ты чего орешь?

— Как ты можешь жрать после такой резни!

— Но ты же поел, а я не успел, — вполне логично ответил Володя.

— У-у, — взвыл Дима и ринулся к нему.

Володя решил, что наступает его смертный час, и приготовился к отпору, но несчастный сосед зажал рукой рот и проскочил мимо к двери. Туалету придется изрядно поработать — Диму если и выворачивало, то до последней капли супа. Надо же природе устроить такую шутку — создать крепкого, пригожего парня, который настолько брезглив, что готов опорожнить желудок при любом пустяке. Хотя в Лимонове произошел не пустяк. Володя вздохнул и налил еще поварешку супа.

Миша был духом покрепче. Но и он растерянно присел на стул, не зная, что подумать:

— Представляешь, два десятка человек в лепешку превратили. Это кто же такое смог. В Кинг-Конгов я не верю. Питекантропы какие-нибудь в дыру времени провалились из прошлого.

— Подумаешь, питекантропы. Бандюги из зоны сбежали, вот и натворили дел. Как будто в первый раз.

— Володь, ты заколебал жрать. Башкой своей подумай.

— Чего вы оба ко мне пристали, сами нахавались, а теперь лезете. Я есть хочу!

— Да ешь ты, ради бога. Я просто хочу спросить, как ты после виденного можешь смотреть на еду. Я как вспомню ту смятую в лепешку голову.

Миша вздохнул и посмотрел в окно, на покрытые яркой листвой, исхлестанные дождем деревья.

— Вот ты говоришь бандиты…

— Ну да, — отодвинул Володя пустую тарелку, — ты фильмов, что ли не насмотрелся. Сколько народу перебили после развала страны. Пока делили наворованное, тысячи сгинули.

— Хм, — неопределенно вздохнул Миша, — сейчас вот Дима проблюется и мы у него спросим, какую надо силу иметь, чтобы отделать людей так, словно их машинами раскатали. Камазами.

— Вон ты о чем, — стало доходить до Володи, — я об этом и не подумал.

Умный Мишка парень. Как он быстро ухватил. Не зря его преподы хвалят за умение все логично разложить по полочкам. Ведь бедных лимоновцев не зарезали или перестреляли. Даже по телевизору было видно, что били палками. Причем били сильно. Может, их действительно под машины засовывали? Ужас какой.

Он поделился этой мыслью с Мишей. Тот лишь покачал головой.

— Знаешь, непохоже. Я хоть и не знаток, но лимоновцев просто забили. Не машины там были. И не тракторы. Все-таки это обезьяны. Помнишь, у Эдгара По горилла народ глушила.

Володя и сам понимал шаткость своего предположения и не стал спорить. Но гориллы его не устроили.

— Откуда у нас обезьяны возьмутся. А если сбежали из зоопарка, они через день подохли бы от холода. А вот и Дима, — обрадовался он возможности поговорить о другом, — полегчало?

— Уйди, — промычал бедняга, бросаясь на кровать. Димка был настолько иссиня-бледным, что приставать к нему расхотелось. Страдалец.

— Кто бы мог такое сотворить, — в раздумье поглядел на потолок Володя в поисках ответа. На бетонных плитах кроме нескольких пятен от раздавленных прошлым летом в праведном гневе комаров ничего не было, и он перевел взгляд на Мишу.

— Кто его знает, — меланхолично произнес тот, — я, мужики, вот что думаю — на занятия завтра можно и не ходить.

— Забыл, о чем тебе говорил декан на прошлой неделе? — еле слышно произнес с кровати Дима.

Мишку на прошлой неделе вызывали в деканат из-за многочисленных пропусков. Вышел он оттуда с сияющей улыбкой и последним предупреждением. Вылететь можно и с третьего курса. И честно отслужить в Российской армии положенный срок, чтобы потом, как ни в чем не бывало, восстановиться на том же курсе, с которого отбыл на защиту родины.

— Кто меня выгонит, — усмехнулся «главный бездельник третьего курса», — такую тревогу менты объявили. Пусть только попробует декан заикнуться, жаловаться буду. В наше время кровавых разборок…

— Мужики, ну хватит об этом, — Дима страдальчески вдохнул воздух, пытаясь отогнать наваливающуюся на него тошноту.

— Ладно, — пожалел несчастного Миша, — пойду к Кольке, посмотрю, что там по телику врут.

— Я тоже схожу, — решил Володя.

В коридоре и в курилке царило оживление. Слухи о побоище в Лимонове разнеслись со скоростью звука. Или скоростью света. Народ выдвигал самые дикие предположения, вплоть до инопланетян, или, вслед за Мишкой, о питекантропах и гориллах. Володина версия о бандитах была быстро отметена в сторону. В способности бондиков устраивать праздники жизни, превращая людей в изуродованные трупы, никто не сомневался. Вопрос был в другом. Не один Мишка оказался столь наблюдателен. Наносить удары такой силы явно дубиной или ломом вряд ли смог бы и А. Шварцнегер.