Слава задумался, а Денис всё больше пребывал в недоумении от услышанного и боялся даже уже что-то спрашивать, чувствуя, что ходит по минному полю, но любопытство всё же пересиливало.

– А кто же тогда мог быть вместо них?

– Да блин, кто угодно. Там же постоянно находят людей. В конце концов, родители могли просто инсценировать свою смерть.

– Это ещё зачем? – спросил Денис, посмотрев на стакан с пивом и попытался оценить своё состояние. Разговор показался ему уже не просто пьяным, а каким-то сумасшедшим.

– Сам посуди, – продолжил Слава с воодушевлённым видом, – они всю жизнь мне посвятили, можно сказать, не отходили от меня, и вот, когда поняли, что сын наконец встал на ноги, решили пожить для себя. Жизнь ведь одна, а пролетела получается в муках.

– Ты же их сын, разве может быть иначе? И в конце концов, это был их выбор.

– Вот в этом-то и суть! Они поняли, что дело к старости, здоровья уже мало, а я им, как говорится, по гроб обязан. Понимаешь?

– Не совсем.

– Ну в начале они посвятили мне жизнь из чувства долга, потом я повторю то же самое. Но только они, зная какова цена, не захотели мне такой участи. Ты знаешь, что самое ценное в жизни?

– Я не думал об этом, если честно.

– Ты не думал! Ты даже не думал; сколько тебе лет?

– Шестнадцать.

– Шестнадцать, и до сих пор не задумывался, хотя чему я удивляюсь. Некоторые за всю жизнь не задумываются. – Слава посмотрел на часы. До Нового года оставалось без малого три часа. – Скоро начнётся обратный отчёт и мы будем радостно ждать боя курантов. Для нас это праздник, но представь, что это обратный отсчёт твоей жизни. Каждый год, каждый божий день, каждый час, минута и секунда, всё иссякает безвозвратно. Время, мой друг! Время – вот что ценнее всего на этом свете.

Слава поднял кружку и поднёс в сторону Дениса.

– За время, – произнёс он. Чокнувшись, ребята выпили.

– Я не совсем понял про твоих родителей, – путаясь в мыслях, произнёс Денис.

– Ах да, я немного потерял нить, – задумчиво сказал Слава, – чувство долга крадёт наше время. Оно даёт нам человечность и добродетель, но взамен забирает время. Мне кажется смерть – это единственный способ избавиться от оков этого навязчивого чувства, будь оно неладно.

– Так ты серьёзно думаешь?

– Да, они подстроили свою смерть и наверняка умотали на море. Они всегда хотели жить на море, лежать в шезлонгах и любоваться закатами. И никто никому ничего не должен.

– Тогда кого нашли в сгоревшей машине?

– Машина была наша, определённо наша. Но трупы могли быть чьи угодно. Скорее всего, это были местные нарики. Просто подсунули похожей комплекции и всего-то дел.

Денис не мог поверить своим ушам, но Слава говорил вполне уверенно. Похоже, он и в самом деле верил в свою теорию. Между тем его правая рука, в которой он держал стакан, а потом и левая стали подёргиваться всё сильнее и сильнее. Пиво стало выплёскиваться и разливаться по столу. А через мгновенье его всего затрясло и, упав со стула, он скрючился. Денис, пытаясь привести парня в чувство, стал звать на помощь. Остальные ребята выскочили с балкона и окружили Славу. Глаза его закатились, а тело продолжало содрогаться. Альберт оттолкнул всех подальше, повернул Славу на бок и проверил, не заглотил ли тот язык. Потом сбегал в зал и принёс таблетку, которую всунул ему сквозь сведённые зубы, под язык. Они с Женей, словно по отработанной схеме, подняли тело и отнесли в комнату. Остальные были ошарашены произошедшим и сидели молча. Вернувшись, Альберт вдруг спросил у Дениса:

– Что произошло?

– Я не знаю. Мы просто сидели, разговаривали, а потом вдруг его затрясло и он упал.

– О чём вы говорили?

– Он говорил о какой-то дороге смерти и о родителях.

– Блин, я забыл сказать, – с досадой произнёс Альберт.

– О чём это ты? – спросил совсем ничего не понимающий Нил.

– Эта тема – табу. У него посттравматический синдром, сопровождающийся приступами.

– Я не знал, – сказал бледный Денис.

– Да, мне надо было заранее сказать просто. В общем, про родителей с ним не говорите и всё. Такое бывает. Он отдохнёт немного и вернётся к нам, только теперь уже, похоже, в следующем году, – попытался пошутить Альберт, чтобы разрядить обстановку. Ребята, скупо улыбнувшись, переглянулись и выпили, а потом снова пошли курить. Денис остался один и уставился на часы, вспомнив слова Славы о времени.

Послышалось, как в комнате закрылась дверь балкона, ребята снова вернулись и расселись по местам. Чувствовался запах морозной свежести, смешанный с запахом табака. Было в районе десяти, когда постучали в дверь.

– Андрюха, наверное, – сказал Альберт и пошёл открывать.

Скоро на кухню вошёл длинноволосый, худощавый парень в запотевших очках, в чёрном балахоне и джинсах. Он был невысокого роста и чем-то напоминал Джона Леннона. Наверное, именно так он выглядел бы, если бы родился в провинциальном городке на севере России. Он пожал руку Нилу, потом Денису, назвав при этом своё имя. После поздоровался со всеми остальными. Женя достал ещё кружку и всем разлил, а Альберт принёс ещё один стул.

– А где девчонки? – спросил Альберт.

– Лена с родителями, а Наташа у них в гостях. В общем, продинамили.

– Печально, – с негодованием сказал Нил.

– Ничего, на ёлку пойдём. Там с кем-нибудь замутим, – радостно сказал осмелевший Женя.

Андрей оказался компанейским парнем. Он интересно рассказывал забавные случаи с различных попоек, и все громко смеялись, позабыв о недавнем происшествии. Компания оказалась разносторонней и интересной. Только Женя выделялся простым, прямым и иногда глупым поведением. Когда речь снова зашла о компьютерах, Денис стал медленно отключаться. Заметивший это Нил хлопнул его по плечу и позвал подышать. Они вышли, а следом и все остальные потянулись на балкон.