– Так точно, курьер. У нас в подотделе угро после сокращения только три должности и есть: начальник подотдела, делопроизводитель и курьер. Ну… теперь и курьера не осталось.

– Нового найдём. Бекешин, свяжись с судом — пусть пришлют дежурного следователя, будем оформлять труп курьера Митрохина. До прибытия следователя тело не трогать. В отделение до моего особого распоряжение никого, кроме следователя и товарища Филатова, не впускать. И да, оба напишите подробнейшие рапорты о случившемся. О драке пока можете не упоминать — это предмет отдельного и обстоятельного разговора с каждым из вас.

– Спасибо, товарищ Быстров!

– Гражданин!

– Извините, гражданин Быстров.

Юхтин спохватился первым:

– Но, гражданин начальник, если о драке не упоминать, как тогда объяснить, почему у вас с Митрохиным вышла размолвка и началась стрельба.

– Пишите, что Митрохин почему-то принял меня за бандита и стал стрелять. В порядке самообороны мне пришлось его ликвидировать. Пока сор из избы выносить не надо, — определился я. — С этим всегда успеется.

А про себя добавил, что грязи в вверенном отделении милиции, как в авгиевых конюшнях. И чистить придётся долго, упорно и методично.

Ничего, даст бог, справлюсь.

Глава 6

– Задержанный Стасевич доставлен по вашему приказанию, — отрапортовал Юхтин.

– Благодарю. Обожди за дверью, вызову, когда понадобишься, — отпустил я милиционера.

Юхтин закрыл за собой дверь.

Я посмотрел на задержанного — худенький брюнет лет шестидесяти с ярко выраженными семитскими чертами лица и крючковатым носом, одет в помятый костюм в полосочку и кремовую накрахмаленную рубашку, на ногах нечищеные туфли.

– Как вас величать? — спросил я.

– Абрам Моисеевич. Простите, с кем имею честь?

– Быстров Георгий Олегович — новый начальник милиции. Да, вы не стойте — присаживайтесь.

– Спасибо.

Он опустился на стул перед моим столом, взглянул на меня затравленным взглядом как удав на кролика.

– Рассказывайте, Абрам Моисеевич, за что вас задержали.

– А вы разве не знаете? — удивился он.

– Знаю, но я предпочёл бы услышать вашу версию событий.

Скажи я иначе, кто знает, какую лапшу мне бы постарались навешать на уши. А так есть вероятность услышать что-то более-менее правдоподобное.

– Ну, раз вы всё знаете, я отвечу вам то же самое, что сказал Филатову. Если у старого больного еврея есть маленький магазинчик, это ещё не значит, что он богат как Крез.

– То есть с вас потребовали денег?

– А что ещё могут желать от старого еврея, у которого есть своё дело? — пожал плечами Стасевич. — Только деньги. Нет, вы не подумайте — я не отказываюсь платить, но почему так много? Раньше с меня брали намного меньше…

– Сколько с вас запросил Филатов?

Стасевич назвал сумму. Я присвистнул.

– Ох, ни хрена себе!

– Я тоже так подумал и отказался платить такие деньжищи. Тогда Филатов приказал меня задержать.

– По какому обвинению?

– Ба! Вы бы слышали его слова. Он заявил мне прямо в лицо, что был бы человек, а статья для него всегда найдётся.

Я невольно улыбнулся. Оказывается, эта фраза уже давно в обиходе.

– Не вижу ничего смешного, Георгий Олегович! — обиделся Стасевич.

– Простите, Абрам Моисеевич. Не хотел вас задеть. Это так… своё.

– Впервые вижу милиционера, который передо мной извиняется.

– Ещё один вопрос, Абрам Моисеевич — прежний начальник милиции знал о поборах?

– Если и знал, то точно не от меня.

– То есть, ему вы не жаловались?

– Филатов сразу предупредил: если вздумаю рассказать Токмакову, меня просто сживут со свету. Представьте себе, у него тогда были такие глаза, что я ему сразу поверил. А я умею разбираться в людях, жизнь научила.

– Понятно. А мне вы сказать не побоялись… Почему?

– Мне понравилось то, как вы начали. Пришли и сразу пристрелили этого мерзавца Митрохина. Это ведь он обычно приходил за деньгами. Не только ко мне, к другим людям, у которых в Рудановске есть собственное дело. Если кто-то задерживал платежи, Митрохин угрожал, мог избить — моему хорошему знакомому просто взял и сломал руку за то, что тот пропустил ежемесячную выплату. Рука до сих пор не срослась, а ведь ему нужно кормить семью. Так что я обрадовался, что у нас теперь новый начальник милиции. И, наверное, не один я.