— И тебе доброе. — говорит Вадим, потирая щеку.

— Ты какого хера вчера устроил?

— Да гениально же, Ян! Ге-ни-аль-но. Она у тебя в долгу, ты для нее герой.

— А потом что? Закажешь на нее парней и заделаешь меня гребанным рыцарем, появившимся в самый последний момент?

— А это мысль! Вот видишь, уже соображаешь!

— Завались уже.

— Сказал же ей, что суммой за выигранный бой погасил долг ее дружка?

Вадим прав, я действительно переписал деньги за бой в счет долга рыжего.

— Ты не сказал ей? — догадался Вадим. — Брат, прости, но ты какой-то тугой. Тут за такое минимум отсос светит, а ты в благородного рыцаря решил играть!

— Ты реально долбонавт.

— Если не против, тогда я скажу ей сам.

— Против.

— Вот и отлично!

— Ты меня вообще сейчас не слышишь?!

— Ты явно больной, я тебе такой козырь подарил, а ты все портишь. А больных обычно не слушают, а лечат.

— А ты во врачи заделался?

— Заделался. Пойми, мне одувана, может, жалко, а не тебя. Ты ей всю жизнь попортил, всю кровь высосал.

— Ты не забыл, что этот твой одуван сделал?!

— Да ты задрал одну и ту же шарманку заводить из раза в раз. Не тупи, Ян, не тупи, а то твою ненаглядную кто-то другой более сообразительный уведет.

— Да пусть забирает. Мне эта сука не сдалась.

— Ну да, ну да. То-то ты пару дней назад, как ошалелый к ней погнал убуханный в хлам. И долг ты ее закрыл, потому что тебе на нее насрать. Было бы насрать, ты бы еще тогда рассказал все предкам.

Я злился. Злился на то, что Вадим был прав. Я действительно хотел превратить жизнь Эли в ад, но все равно каждый раз пытался оградить ее от всех посторонних угроз. Почему-то так и не смог показать родителям ту последнюю переписку с Милой. Видимо никак не мог избавиться от привычек прошлого. Или же мне на самом деле было на нее не плевать.

А еще, может, я и хотел бы, чтобы Эля узнала про долг. Это явно заставило бы ее понервничать. Впрочем, зная моего друга болтуна, это произойдет и без моего участия. Да и в какой-то степени я уже знал, что у нее за это спросить.

— Да, ма, все супер, сейчас на дискотеку пойдем. Вы как?

В лагере я уже третий день. Мать звонит ежедневно ровно в десять вечера после вечерних мероприятий. Сам виноват — не стоило в прошлом году поджигать ночью на берегу папоротник. После этого меня чуть не выгнали из лагеря.

— Мы с папой на даче. Тут знаешь, какой баклажан растет? Через пару месяцев, чувствую, с локоть будет, не меньше. — явно увлеченно рассказывает мама.

— Мила-то с вами?

— Мила? Нет, она хотела куда-то с друзьями пойти.

Тут же смотрю на дисплей. Всё верно, двадцать первое. Вписка на берегу сегодня. Звоню Миле, но та не берет. Затем Эле — тоже гудки. И так несколько раз. Сука!

— Вы пошли на берег? — пишу сестре в телегу. Сообщение уходит, и мне остается только ждать, раздраженно сжимая в руках телефон.

— Неудобно говорить, еду в такси. — через пару минут приходит ответ от Милы. — У нас форс мажор.

Что еще за форс мажор?!

— Разворачивайтесь и езжайте домой. Не вынуждай меня звонить родителям.

— Погоди, не звони только, умоляю. Я Элю заберу и мы домой поедем.

— В смысле заберешь?

— Она позвонила недавно, сказала, что не удержалась и поехала. Судя по голосу — она уже напилась. Очень переживаю за нее.

— Так вызови ей такси и все.

— Она сказала, что без меня никуда не поедет. — следует на это ответ. — Я приеду, найду ее, и мы вместе вернемся, обещаю. Пока не звони родителям, ладно?

Понимаю ее страх перед родителями — если с моей разгульной жизнью родители смирились, то Милу все еще очень продолжали опекать, не зная, как часто она проводит время со мной. После прошлого такого позднего возвращения мать еще месяц контролила сестру и не пускала никуда дальше Элиной квартиры.

— Чтобы через полчаса в обратку ехали.

— Ок. Ты супер!

Нервно шагаю по коридору из стороны в сторону. Не знаю почему, но у меня плохое предчувствие. Еще раз пытаюсь дозвониться до Эли. Результата ноль. Боже, ну что за дура.

За день до отъезда мы с ней поцапались на почве этой вечеринки. Девушка снова заявила, что на вечер они с Милой пойдут, нравится мне это или нет. Неудивительно, что сейчас она не брала мой телефон.

А ведь я сука переживаю. Переживаю так, что хочется телефон о стену швырнуть, хочется бросить все и самому поехать туда, найти ее и хорошо встрясти за плечи. Она еще совсем малышка, чтобы бухать в таких местах, тем более, когда меня нет рядом, когда я не могу послать далеко и надолго пристающих к ней парней.