– Как вы попали в Рай?

– Долгая история. – По его лицу было видно, что он не хотел рассказывать её. – Я бывал во всех загробных мирах, кроме Лимба. Я отошёл от темы. Уку-Пача – мир где обитают мертворождённые и умершие младенцы, там они взрослеют и проживают собственную жизнь. Правит им Супай.

– А он разве пережил поход на первозданных?

– Нет первозданных богов Инков, и не было, они произошли от Греческих и Скандинавских. – Он допил флягу и бросил её вниз, она упала и подняла серое облако, но его вмиг разнесло ветром. – Хельхейм – туманное царство мёртвых. Один низверг туда дочь Локи, Хель, но она не растерялась и подчинила себе всех мёртвых, став править ими. Хель – тоже Трикстер, наверное единственные из первого поколения и один из единственных, которая может сразиться со мной почти на равных. Чистилище – сплошной храм, где души очищаются, перед попаданием в Рай. Властен там Гавриил, единственный из Ангелов и Архангелов, которого я уважаю. Он не выскочка, но и не затворник, он всегда мне помогал, даже когда я был неправ. Может я тебя даже познакомлю с ним.

– Ура! – Воскликнул Асмодей. – Я ещё не видел существ первого поколения даже, а ты обещаешь познакомить меня с Первозданным!

– Не кричи, тебя могут услышать и тогда нам не поздоровиться.

Асмодей занёс свою опустошённую флягу и далеко бросил её. По приземлению она глухо ударилась об пол, как об что-то твёрдое. Тут пески начали подниматься и из них показалось существо: четыре небольших крыла в человеческий рост, в длину это чёрное склизкое чудовище протягивалось в двадцать Трикстеров, две задние лапы, были в двое больше четырёх передних, красно-огненная морда, с кривым вдавленным носом, одним горящим рогом и огромной пастью в которой виднелись зубы, человеческой формы. Существо заставило Асмодея впасть в панику и подняться на ноги. Когда оно взлетело и подняло облако песка Асмодей пустился в бег, а Бельфегор тихонько сидел на уступе смотря прямо на монстра. Он небрежно оглянулся на бегущий в никуда силуэт. Пока существо тяжело поднимало своё тело на значительную высоту Бельфегор успел подняться и о трусить свои штаны от многовековой пыли, состоящей на все сто процентов из праха существ попавших сюда. Когда Дуатовский монстр готовился к атаке на мелкого Трикстера, Бельфегор смотря прямо в его огромные белые зрачки, окружённые радужкой ярко красного цвета, вокруг которой просматривался ангельски-голубой обух, не став дожидаться первой атаки перенёс себя и Асмодея в пирамиду. Тот оказалось куда-то упал и весь измазался серым песком, а его кожа была посечена мелкими царапинами. Учитель забрался на свой трон и начал говорить:

– Зачем ты побежал? У тебя не было ни единого шанса выбраться оттуда, кроме моего телепорта. Или ты сам хотел наколдовать выход?

На следующее утро Бельфегор повёл Асмодея в театр. Тот было думал они будут проворачивать розыгрыш, но учитель разлёгся на одной из балок, держащей огромную люстру и направил свой взор на сцену.

– Что мы будем проворачивать?

– С чего ты взял, что я сюда тебя привел не поспать?

– В смысле?

– Займи позу поудобней, свесь свою флягу и расслабляйся. – Он создал себе подушку и подложил её под голову. – Зачем же всегда мучать людей? Амброзия создаётся из человеческих эмоций: радость, боль, разочарование… Каждое из них даёт по-разному: счастье – меньше всего, поэтому и нет смысла развлекать конкретного человека. – Он указал на поднимающийся занавес. – Это будет ужасное представление, его в Англии показуют впервые, но судя по отзывам из Европы – это жуткое зрелище, которое создано для критиков извращенцев, на отзывы которых вся эта английская элита и сошлась. Первую часть представления они будут радостно хлопать, но наши фляги покажут, скольким из них по истине оно понравилось. Как вам рассказывали в школе, какая эмоция даёт больше всего Амброзии?

– Боль.

– Это верно, но от части: боль в своих средних числах даёт не самое большое количество слёз. Статистика рассчитует исходя из смертельной боли, которая быстрая и крайне невыгодная. А вот лицемерие – будет твоим главным доходом. – Он покопался в кармане и нашёл старый замыленный золотой монокль, на цепочке и зажал его глазом. – Большинство этих людей, во время антракта – которых будет два, а потом ещё и званый ужин – будут пересказывать отзывы своих любимых извращенцев писак и хвастаться друзьям, знакомым, коллегам, да даже своим жёнам о том, какое это великолепие. – Тут он немного откашлялся и начал коверкать фразы голосом. – «Шедевр постановки!!!», «Гениальный сценарий!!!», «Великолепная актёрская игра!!!», «Правдоподобные диалоги!!!», «Вот это полёт фантазии у автора идеи!!!» и сотни других эпитетов, каждый из которых будет заполнять твою флягу.

– Это гениально! – Вдруг воскликнул Асмодей.

– Если ты про способ добычи, то да. А гениальность в простоте реализации. Все Трикстеры об этом знали раньше, а сейчас… С каждым поколением получаются всё глупее и безнадёжней экземпляры, а учителя не могут вложить правильные и главное нужные знания в головы учеников.

Обычно Амброзия имеет блёкло зелёный цвет, но с концентрацией она становиться всё темнее, пока не почернеет. Под конец первого антракта фляга Асмодея стала тёмно-зелёной, а под конец выступления – приняла сероватый вид.

– Сколько тут? – Спросил Асмодей.

– Наверное больше десяти тысяч слёз. Это хороший улов, как за один день. Но как-то я бывал на представлении девятой или десятой части одного из блокбастеров. Был огромный кинозал, полностью забитый людьми. Серия выдохлась ещё на третьей части, а даже самые преданные фанаты не могли выносить ту оргию между здравым смыслом, логикой, физикой и мозгом зрителей, что им становилось больно, не то что обычные рядовые зеваки. – Дальше будет крик Бельфегоровой души. – Они там машину в космос запустили, а водители были в водолазных костюмах!!! Тогда с примерно такого-же количества человек собрал больше сорока тысяч слёз, оно конечно значительно не увеличило мои запасы, но всё равно приятно. – Бельфегор сделал большую паузу, перенёс их в пирамиду и залез на трон. – Во времена больших войн, Верховный Совет ограничивает деятельность всех существ пребывающих на земле, они лишают прав на магию.

– А как тогда добывают Нектар?

– Существа просто спускаются в «Города Эпицентры» и их фляги наполняются сами по себе. Абаддон, заведующая Адом, обосновала такие ограничения тем, что люди и так много страдают в эти времена, а Амброзии от этого не убудет. Во времена Второй Мировой войны инфляция Амброзии достигла максимума за все времена – девяносто процентов, хотя нормой считается сорок. Существа добывали Амброзию в два раза больше, чем обычно. А это без подсчёта этого богатства. – Он махнул рукой на свои стеллажи. – Тут ВВП всего второго уровня Небес.

– Так значит, добывать Нектар, не издеваясь над людьми проще и менее затратнее? –Бельфегор кивнул. – А зачем ты меня учил розыгрышам?

– Не всегда выходят такие картины, на которых можно столько зарабатывать. Дай бог, попасть на одну, может две в год. Поэтому розыгрыши людей всегда были и будут.

Утром Бельфегор не стал будить Асмодея, а подождал пока тот выспится. Он сидел на кресле в гараже и что-то читал. При пробуждении ученика Бельфегор заговорил: