— Я не хочу его тут.

— Это ложь, — ответила ее сестра со смешком. — Ты очень хочешь его тут, и ты дашь ему провести время с собой. Он добрый, Медуза.

— Откуда тебе знать? — она не знала. Она давно не видела Алексиоса, многое могло измениться за годы сложностей. — Я знала его юношей, но теперь он мужчина.

Она толком не рассмотрела его прошлой ночью, но в свете дня она все видела. В юности у Алексиоса были широкие плечи и сильные черты. Она всегда думала, что он рос быстрее других юношей его возраста. Теперь она видела, что тогда он еще не вырос.

Он был огромным. Казалось, он должен был биться на поле боя, потому что один удар его кулаком мог убить. Его плечи были широкими, а бедра — узкими. И хоть его лицо было все еще грозным, как в детстве, он стал привлекательнее из-за сильного тела.

Женщина считала бы себя счастливой с ним. А он тратил свое время на любовь к Медузе, когда он мог завести себе семью.

Она разочарованно покачала головой.

— Ему нужно идти, Эвриала. Это все может быть замысловатым планом убить нас, и я не могу превратить его в камень, как других.

— Почему не спросить змей? — Эвриала погладила аспида у ее правого уха. — Они всегда знают душу человека. Они поймут, если он хочет навредить нам.

Медуза боялась спрашивать их. А если они подтвердят ее страх, что Алексиос прибыл убить ее? Может, он вел ее по опасной дорожке, и в конце она пожалеет, что доверилась ему?

Ее сердце не могло выдержать правду. Она развалится по швам, не станет целой снова.

— Я так не могу, — прошептала она. — Я не могу, страхи могут стать правдой.

— Тогда доверься себе, — ответила Эвриала. Она отпустила Медузу и поползла во тьму. — Мы со Сфено дадим тебе время с ним. Ты знаешь, что он не может оставаться надолго, но я убедила Сфено, что это важно. Поговори с ним. Тебе нужно это, чтобы исцелиться.

Да? Медуза не знала, могла ли исцелиться сильнее в такой ситуации. Она родит, скорее всего, чудовищного ребенка. Ее судьба оставалась в этих пещерах, если герой не убьет ее. И она застряла в этом мире, где никто не заботился о ней. Хоть она отчаянно хотела кого-то рядом. Не только сестер.

И все же этот мужчина пересек моря ради нее. Он прибыл из их дома, оказался с ней. Нити их судьбы переплелись, хоть она пыталась разрезать связи много месяцев назад.

Или прошли годы?

Время прошло слишком быстро.

Глубоко вдохнув, она придвинулась к краю туннеля, позволила шороху чешуи разнестись эхом по пещере. Алексиос замер, а потом продолжил вырезать фигурку.

— Доброе утро, — крикнул он. — У меня для тебя сегодня несколько сюрпризов.

— Сюрпризов? — она спряталась за камнем и прижала ладонь ко рту. — Алексиос, я не могу даже посмотреть на тебя. Ты станешь камнем. Тебе стоило уйти, когда я сказала.

— Да, я стану камнем, если ты посмотришь на меня. Я уже увидел, что эта часть мифа — правда, — он постучал ножом по ближайшему каменному солдату. — Вот доказательства. У тебя ужасное чувство в украшениях. Такого раньше не было, Медуза.

— Превращение монстра делает такое с человеком, — ответила она, посмеиваясь.

Он знал, что она не могла быть женой. Украшение дома не было в ее мыслях, а ее отец говорил, что она мусорила больше всех. Мама всегда спорила до посинения, что Медузе нужно было научиться быть лучшей женой. Лучшей хозяйкой дома. Вести себя не как деревенщина.

— Я не думаю, что дело в монстре, но если хочешь списать ужасный вкус на тело змеи, то я не против, — он заерзал.

Шорох ткани, когда он встал, заставил ее сердце биться быстрее. Что он делал? Что задумал?

— Медуза, — позвал он. — Я знаю, что ты стесняешься того, как выглядишь, но я хотел бы тебя увидеть.

— Я не могу рисковать.

— Нам обоим это нужно, любимая.

Это слово обожгло ее душу. От этого ее сердце колотилось, и она знала, что не могла ему отказать. Даже в этом облике она была женщиной, какой была раньше, под чешуей.

Она подвинулась, хвост выглянул из-за камня.

— Тебе нужно развернуться. Тогда я не превращу тебя в камень.

— Если нужно, я дам тебе уединение, — он пнул пару камешков, потом позвал. — Я стою спиной к твоему туннелю, госпожа пещер!

Даже сейчас он пытался шутить. Он вот-вот увидит жуткую Горгону, которая превращала людей в камень, и он не боялся. Но он хотел, чтобы она ощущала себя лучше, чтобы ей было спокойнее, когда он увидит ее. И он шутил из-за всего, словно это их не пугало.