— Если это очередная его ребяческая игра, я его точно казню, — нахмурился Рацел, открывая вокс-канал. — Антрос. Докладывай!

В ответ ничего, только белый шум.

— Антрос! — рявкнул Рацел. — Докладывай, чтоб тебя!

Опять ни звука. Мефистон мысленно потянулся вдаль по склону к городу.

— Я его не вижу. Думаю, он покинул Адурим.

— Что же он затеял? — удивился Гай. — Я знал, что его стоит оставить на Ваале.

— И лишь одна часть не на месте, — снова поглядел на замок Мефистон. — Мог ли он предвидеть это?

— И не упомянуть? Если он знал, что здесь дверь, знал нужное сочетание, то почему просто не сказал? Зачем прятать намек в игре в мемориам?

— Ты прав, это бессмысленно. — Мефистон представил игру, гадая, мог ли он ошибаться, но последовательность деталей была почти той же.

Он протянул руку и толкнул часть, которая не совпадала со схемой. Искры света пробежали вдоль двери, соединяя каждый затвор, и осветили внешний круг. В тот же миг далекий звук пения стал громче, настолько, что его услышал даже Федорак, недоуменно оглядевшийся по сторонам.

— Это то же сочетание, — прошептал старший библиарий. — Замок снят.

— Но вам не открыть дверь, — заметил полковник. — Если не поступите так же, как Гоурин и ее дружок.

— Моему дару не нужна чужая кровь, — ответил Мефистон.

По указанию друга Рацел вновь взял рогатый посох — Властелин Смерти возложил руки на вершину черепа и произнес несколько коротких фраз.

Алое пламя вырвалось из латных перчаток и метнулось по посоху вниз, освещая вырезанные руны и сплетаясь с синими искрами, мерцающими на вратах.

Федорах зашатался, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Мелодичный голос стал звучать еще выше и натужнее.

— Отойдите! — приказал Мефистон, вытаскивая посох, и передал его Гаю. — Покиньте круг.

Несколько ударов сердца спустя свет вспыхнул еще ярче, и круг начал двигаться, разделяясь на расходящиеся по спирали пластины. Навстречу воинам потекли звуки пения, и показались ступени, уводящие во тьму. Паутина синих линий на двери извивалась, будто приглашая войти.

Рацел обратился по воксу к отделению Туриоссы, призывая его спуститься в кратер. Космодесантники еще слезали по склонам, когда Мефистон уже растворялся во мраке, шагая в глубь горы.

— Как мы поступим с Антросом? — спросил Рацел, спешно шагающий за Мефистоном.

Старший библиарий уже много часов размышлял над будущим Луция. Ему было не по нраву держать Рацела в неведении, но пока он и не знал, что сказать. Сюрприз у дверей напомнил ему, что Антрос остался загадкой даже теперь, при всей мощи разума Властелина Смерти и контролю над ней.

— Сконцентрируйся на задании, — ответил он. — Цадкиил где-то в горе. Нам надо изгнать его в варп прежде, чем он завершит задуманный им ритуал. — Мефистон помедлил, оглянувшись на старого друга. — Все испытания готовили меня к этому вызову. Магнус одурачен, как и любой другой прислужник Хаоса. Неважно, что демон тщится затеять в системе. Главное, он прокладывает путь Тзинчу. Открывает двери меж царством безумия и реальностью. И Цадкиил пришел сюда, чтобы удостовериться, что ему не помешают. Не беспокойся об Антросе. Мы должны скорее найти демона и остановить его.

— Не беспокоиться об Антросе? — Глаза Гая сверкнули, — Мефистон, он играет с нами в игры. Он показал тебе ключ к двери за много недель до того, как мы о ней узнали. И Луций не в Адуриме, пусть ты и приказал ему там остаться.

— Ты в чем-то обвиняешь нашего боевого брата? — пристально поглядел на эпистолярия Мефистон.

Рацел сжал челюсти, а потом отвернулся и принялся изучать мерцающие повсюду иероглифы и узоры.

— В его поведении что-то не так. В лучшем случае он отбился от рук, в худшем — лжет нам.

— Я верю в него, Рацел. И я никогда не видел так ясно, как сейчас.

— Именно поэтому мне странно слышать, что ты не предвидел его последней уловки.

Мефистон уже собирался ответить, когда звуки пения стали громче, и он понял, что они подошли к источнику. Их нагнали другие Кровавые Ангелы, поэтому он жестом приказал отряду пройти по коридору на шум.

Спустя еще несколько поворотов в сумрачном полусвете виднеющихся в металле линий они вошли в круглый зал. Мефистон удивленно замер на пороге, а позади него выругался от отвращения Федорак. Все синие нити, тянущиеся через комнату с восьми разных направлений, пересекались в центре зала, и прямо над их средоточием стоял юноша. Его омывало синее пламя, наполняющее комнату ослепительным сиянием, а голова незнакомца была запрокинута. Огонь покрывал каждый клочок его кожи, вздувающейся, будто кипящая похлебка. Его глаза расплавились, остались лишь пустые глазницы, а пальцы скривились от боли. Именно его голос они слышали на склоне. Лицо исказилось в жутком оскале, но из глотки исходил не вой, но прекрасная музыка. Человек явно не мог сбежать от пытки. Его тело дрожало и корчилось от мук, а ноги приросли к полу там, где пересекались синие нити.

— Во имя Трона! — воскликнул полковник. — Я его знаю. Это Таднос. Что с ним случилось?

Пока космодесантники расходились по залу, держа проходы на прицеле, Властелин Смерти подступил к пылающему человеку. От него исходил зловещий холод, и смертный содрогался, когда по нему лились волны пламени. В такой близи его песня завораживала своей красотой. Впрочем, едва Мефистон вновь сконцентрировался на музыке, то услышал настоящий звук, скрытый за искусственным. Человек выл. Лишь колдовство делало вопль прекрасным.