— Люк? — спросила Дориана, невольно заинтересовавшись. И только потом, услышав свой голос, вспомнила, что вообще-то не хотела ни с кем разговаривать в знак протеста.

— Да. Люк — наш с Эдигором лучший друг. Он тебе понравится. Меня зовут Луламэй, можно просто Лу. Я — сестра Эдигора.

И девочка, широко улыбнувшись, протянула Ане белую, мягкую ладошку, которую принцесса Мирнарии пожала, думая при этом о том, как же сильно отличаются внешне её будущий муж и Луламэй — как небо и земля.

— Эд — очень хороший, Дориана. Он не обидит тебя.

— Но я не хочу за него замуж!

Ана выкрикнула это с такой страстью и отчаянием, что Лу отшатнулась. Но ответить ничего не успела, поскольку в комнату вошёл сам предмет обсуждения.

Увидев Эдигора, Дориана испуганно пискнула и начала отползать по кровати к стеночке.

— Лу, милая, пожалуйста, оставь нас.

Принцесса покосилась на испуганную Ану, вздохнула и тихо поинтересовалась:

— Ты уверен, Эд? Может…

— Я уверен, Лу.

Вздохнув ещё раз, Луламэй вышла из комнаты. А Эдигор подошёл к кровати, на которой лежала Ана, и уселся рядом, из-за чего девочка захотела немедленно вскочить на ноги. И непременно сделала бы это, если бы император не взял её за руку.

— Подожди, Дориана. Нам нужно поговорить.

Принцесса нервно сглотнула. Поговорить? Да она и слова вымолвить не сможет в его присутствии.

— Я слышал твои последние слова о том, что ты не желаешь выходить за меня замуж. И я бы не хотел, чтобы ты ненавидела меня. Я буду честен с тобой, Дориана. Понимаешь, у тебя нет выбора.

Тёмные глаза Эдигора завораживали девочку. Рядом с ним ей неожиданно оказалось спокойно. Впервые в жизни Дориана могла сосредоточиться на том, что чувствовала сама, не отвлекаясь на чужие эмоции.

— И выбора нет не только у тебя, но и у меня.

— Как это?

Император улыбнулся. Заговорила. Уже хорошо.

— А так, Дориана. Я тоже когда-то был ребёнком, как и ты сейчас, только, в отличие от тебя, знал, что являюсь наследником престола. Но разве кто-то спрашивал меня, хочу ли я им быть? Хочу ли я однажды занять место отца, стать императором? У меня просто не было выбора. И сейчас… Ты сказала, что не хочешь выходить за меня замуж. Неужели ты думаешь, что я хочу жениться на тебе?

Ана задохнулась от негодования.

— Да ты… Да как ты…

Эдигор, по-прежнему улыбаясь, дотронулся до её щеки.

— Ты не о том думаешь, Дориана. Как я могу хотеть жениться на тебе, если мы знаем друг друга всего несколько суток? И впервые по-настоящему разговариваем? Да, этот брак — политический, да, я попросил твоей руки у императора Басада, руководствуясь только доводами разума. Да, этот брак нужен в первую очередь нашим странам, но никак не людям. Не нам с тобой. По крайней мере пока. Но мы живые, Дориана, и что нам мешает сделать друг друга счастливыми?

Все мысли перемешались в её голове, и Ана смогла только пробормотать:

— Не знаю…

— Ничто, Дориана. Ничто нам не мешает. Мы можем если не любить, то хотя бы уважать друг друга. Нам всё равно предстоит всю жизнь прожить рядом, у нас нет выбора, но мы можем построить эту жизнь так, как хочется именно нам. Пока ещё не поздно. И я не хочу, чтобы ты начала ненавидеть меня с самого первого дня.

Эдигор помог Ане подняться с кровати и, аккуратно сжав ладонью плечо девочки, другой рукой погладил её по голове.

— Ты понимаешь меня, Дориана? Сейчас всё в наших руках.

Она кивнула.

— Понимаю.

Император довольно улыбнулся.

— Но… — Ана закусила губу, — я пока не очень понимаю, что ты хочешь от меня? Что я должна делать?

— Учиться. Вот и всё, Дориана, что я пока прошу… хотя это я, скорее, требую. Ты должна учиться быть хорошей императрицей. Лу поможет тебе. Кстати… тебе нравится эта комната?

Оглядевшись, Ана кивнула.

— Тогда она останется твоей. Моя напротив. А теперь я оставлю тебя. Отдыхай.

Почему-то, когда Эдигор ушёл, Дориана почувствовала себя такой одинокой, как никогда раньше.

Учиться… Во дворце своего отца маленькую принцессу учили только самым необходимым вещам — грамоте, счёту, истории, шитью и вышиванию. Никто не предполагал, что ей предстоит стать императрицей. И сейчас Ана даже поёжилась от страха. Пока девочка не очень понимала, что это значит — быть императрицей.

Дориана так ушла в себя, что не заметила, как в дверь постучали.

— Да, заходите! — крикнула мирнарийка, словно очнувшись от своих мыслей.