— Это все потому, что ты женщина, — сказала вечером того же дня Минерва, когда они встретились в спортзале. — Женщины-начальницы не нравятся никому: ни женщинам, ни мужчинам.

— Почему?

— Мужчинам — потому что подчиняться женщине недостойно мужчины. Женщинами — потому что начальница ты, а не они. — Она утерла пот и указала на стройную блондинку на велотренажере: — Видишь ее?

— Да.

— Я так завидую ее фигуре, что втайне желаю ей заработать грыжу. Сама бы ей это устроила, если бы могла. Вот и с твоими точно так же: они завидуют твоей власти. Хотят увидеть, как ты потерпишь неудачу, как и мне хотелось бы увидеть эту девицу толстой уродиной просто ради того, чтобы самой почувствовать себя лучше, не такой старой развалиной.

— Тебя не назовешь ни старой, ни развалиной!

— Не имеет значения, так ли это на самом деле. Важно, что я так себя чувствую. При виде таких девиц мне неуютно быть собой, так же как при виде тебя неуютно твоим коллегам.

— И что мне делать?

— Держаться. Выполнять свою работу. Быть хорошим врачом, хорошим руководителем. Со временем они привыкнут.

Минерва, неисправимая оптимистка. Надеюсь, она права. Кен меня предупреждал. Не знаю, долго ли я смогу так протянуть. Слишком много вина печень может и не выдержать.

Нашел его.

Два дня я просидел на скамейке, спрашивая огонька у каждого мужчины в белом халате.

Подошел охранник:

— Что вы здесь делаете?

— Жду подружку.

— И кто ваша подружка?

Я показал фотку Джесс. Голую.

Охранник отвел глаза.

— Она работает на кухне. Бросила меня. Хочу ее вернуть.

— Нельзя сидеть здесь целыми днями.

Я ушел.

Обратно я приехал на электроскутере для инвалидов, который увел из «Уолмарта». Заряда хватило ровно на то, чтобы доехать, потом скутер сдох.

Мне ничего не сказали. Нельзя докапываться до калеки.

Этим утром я его нашел.

— Огонька не найдется?

Он посмотрел на меня глазами цвета льда:

— Нет.

— А сигаретки?

— Зачем тебе огонек, если сигареты нет? — усмехнулся он.

От его смешка я похолодел.

Это он.

— Мне не огонек нужен, а доза, шеф.

Он резко вскидывает глаза.

— Нож для разделки рыбы. Он сделал свое дело. Мне нужна еще доза.

— Понятия не имею, о чем речь.

— Конечно. Мы с тобой никогда не встречались. Мне нужна доза. И поскорее. Прямо сегодня.

Он пристально смотрит на меня.

— Можешь не спешить. Вечером меня устроит. Я вернусь в десять и поищу закладку под скамейкой. Может, она там будет. Или нет. Может, мы незнакомы. Или нет.

— Ты уверен?

— Не-а, не уверен. Но у меня остался нож. А еще коробка, фотография и инструкции. Я оставлю их под скамейкой, если найду закладку. Если нет, то, возможно, они заинтересуют полицию.

— Возможно, — соглашается он.

Слезаю со скутера, чтобы размяться. Но я еще вернусь.

— Что значит ты не знаешь, где она? — выпалила Эмма в трубку.

Джуди обернулась и уставилась на нее.

Я слишком громко кричу. Она отошла к пустующему кабинету рентгенолога и прикрыла за собой дверь, чтобы никто не мешал.

— Вчера вечером она не пришла домой, — объяснил Виктор. — Меня дома не было, ездил на вызов. Но Эмбер говорит, что не видела ее со вчерашнего дня. Девочки тоже не видели. Похоже, Тейлор не заходила домой после школы.

— Ты ей звонил?

— Пять раз. И сообщения писал. Ответа не получил, но она может еще спать.

Почти десять. Вполне возможно. По субботам дочка спит до полудня. Но где она?

— К Кэти домой не ездил?

— Нет. Можешь туда заглянуть?

— Я на работе, черт побери! Смогу вырваться не раньше четырех. Я тоже попробую связаться с Тейлор, но не мог бы ты съездить к Кэти и отзвониться мне?

— Я обещал отвезти девочек кататься на лыжах. Эмбер сегодня обедает с подругами.

— Прости, но я не могу сейчас уехать, — сказала Эмма, выходя в коридор, где царил настоящий хаос.

— Реанимационная бригада, доктор Стил — в блок номер три!

— Мне пора. — Она отключилась и пошла в третий травматологический блок.

Парамедики везли на каталке извивающегося полуголого человека, измазанного рвотой. Дышит. Надевая резиновые перчатки, Эмма принялась считать вопли: «Сукины дети!», вылетающие изо рта пациента. Успела досчитать до трех. Хорошо дышит.