— Это значит нет? — не унимается Ольга.

— Это значит, что наша личная жизнь касается только нас с Мирославом. Или вас пригласить подержать свечку? — прикусываю язык, явно сболтнув лишнего, но тут мне на помощь приходит Ярослав. В повисшей оглушающей тишине он заразительно смеется, мгновенно снижая градус напряжения.

— Да, Ольчик, так тебе еще никто не дерзил. Хорошо, что Ксеня тебя не знала раньше, а то вечер бы прошел тухло.

— Ну хватит вам! — вмешивается Нина Юрьевна. — Нашли что спрашивать! Правильно все Ксюшенька сказала. Вы еще под одеяло к ним залезьте, сплетники, — ворчит на внуков. — Ну какая хорошенькая, — снова дарит мне комплименты.

— Просто это все слишком подозрительно. Мы и знать не знали, кто это, а тут… — речь Ольги властным, повелительным движением прерывает Ренат: берет жену за руку и предостерегающе хмыкает.

— А может, любовь? — подается вперед Ярослав. — Я слышал, она не спрашивает, когда явиться.

Тема любви не обходит стороной Нину Юрьевну. Она снова развлекает нас историями, но на этот раз повествует о знакомстве и ухаживаниях Якова Игнатьевича, который в далеком прошлом был романтиком и дарил студентке-первокурснице цветы с соседских клумб. Мы млеем от вина, еды и разговоров, даже Ольга наконец успокаивается и не пытается доставать провокационными вопросами, но меня ждет новый ураган.

— Как ты посмел? — гремит Яков Игнатьевич, бодро врываясь в гостиную и размахивая бумагами. — Как ты мог жениться на… — он застывает, собирая внимание, отведенное его персоне, вычленяет среди знакомого круга лиц неизвестное и тычет в меня белоснежными листами, — вот на ней! Это же позор всей семье! Наследник Евсеева взял в жены секретаршу!

Весь мой настрой мгновенно улетучивается. От Якова Игнатьевича исходит тяжелая энергия, которая в разы хуже, чем у Мирослава. Я думала, босса сложно выдержать, но его дед… Одним взглядом размазывает меня по столу, как надоевшую муху.

— Ксения не секретарша, а мой личный ассистент, — Мирослав отвлекается от игры с Тимофеем и возвращается ко мне. — И да, я на ней женился.

Интересно, моргания еще в силе? Потому что сбежать мне нужно немедленно. В эту же секунду. Смотрю на Ярослава, тот подмигивает, отвечая на вопрос, который на моем лице написан, и улыбается.

— Разводись! Я обо всем договорился, вас разведут завтра утром, только нужно явиться в ЗАГС и подписать бумаги. Забудем об этом, как о страшном сне.

Ого. Вот это «Добро пожаловать в семью». Встретили с распростертыми и даже ковровую дорожку положили, которая, правда, ведет в противоположном направлении от дома.

Все притихают, даже Нина Юрьевна не пытается возразить. Ольга довольствуется победой, потому что сразу выбрала правильную дедовскую сторону, а Ярослав ждет зрелища.

— Мы не будем разводиться, — он кладет ладонь на мое плечо и наклоняется, дотягиваясь до руки. — Не переживай, — шепотом, от которого по шее бегут мурашки. Евсеев выпрямляется и переплетает наши пальцы, а я отчего-то глупо верю, совершенно наивно. Ни капельки не сомневаюсь в Мирославе и том, что он сможет отстоять нас обоих.

— Ты сделал это назло мне? Чтобы получить компанию и потом быстренько развестись? — от меткого попадания спину пронзает неприятным покалыванием, будто кто-то проволоку через позвонки пропускает.

— Нет. Я сделал это, потому что захотел жениться на Ксении, — говорит так, что даже я, знающая о нашем договоре, верю. Теперь понятно, почему Евсеев пользуется таким успехом у женщин: говорить он умеет. — Компания тут ни при чем.

— Ты! Да ты… — Яков Игнатьевич в сердцах бросает бумаги, и те разлетаются по комнате, являя собой не что иное, как досье на меня. Поджимаю губы от обиды. Конечно, в мире богатых и власть имеющих проверяют каждого, но чтобы настолько не доверять своему внуку. Мирослав только хмурится, между бровей залегает складка, так что я сильнее давлю пальцами на его ладонь. — Да как ты посмел выбрать ее! — рвет и мечет глава семейства. — У тебя было столько вариантов! Если ты не знал, с кем связать жизнь, пришел бы ко мне, список давно готов. Но не с секретаршей же! — он хватается за голову и чуть ли не воет от досады. Не успеваю улавливать перемены его настроения. В следующую секунду Яков Игнатьевич вперивает в меня тяжелый взгляд: — Или ты залетела от моего внука и шантажируешь его моим правнуком?

Внук, правнук. А меня вообще кто-то спросил? Подозрение в беременности, второе за вечер, выводит из себя. Хочу подняться, но Мирослав не дает, буквально вдавливает меня в мягкий стул. Слишком хорошо меня знает.

— Даже если и так, это не твое дело, а наше с Ксенией, — не опровергает его слова, при этом и не подтверждает. Что за игру вы ведете, Мирослав Станиславович? — И относиться к ней неуважительно я тебе не позволю. Если не можешь смириться с моим выбором, я больше не войду в этот дом, — Мир тянет меня наверх. — Спасибо за ужин. Нам пора.

— Правильно. Забирай свою… жену и беги! Еще одумаешься и вернешься с поджатым хвостом! — летит нам вслед, пока мы идем к двери.

— Яша! — вспыхивает Нина Юрьевна. — Нельзя же так!

— Я сам решу, как нельзя. Сядь ты!

Больше мы ничего не слышим, выходим на улицу, спешим к машине, которая уже ждет нас, и ныряем в салон, где Евсеев снова сжимает мою ладонь пальцами и не отпускает, пока не выезжаем за ворота. В темноте не вижу босса, только выхватываю слабое очертание. Первой высвобождаю руку и обхватываю ее ладонью, запоминая ощущения.