Раз эта мысль пришла ему в голову – значит, мозг у него заработал.

Он продолжал вращаться.

А потом внезапно всё остановилось.

Финн моргнул, пытаясь привыкнуть… не к темноте, а к полумраку. Здесь всё было по-другому. Разве в подвале у госпожи Моралес не горел свет – ярко, как солнце?

Чувствуя головокружение, Финн сел. Чез, Эмма и Натали смутными тенями виднелись на полу рядом. Он наугад протянул руку и потряс, кажется, Эмму за плечо.

– Вставай! – прошептал Финн. – Мы прошли! Ну, мне так кажется.

Эмма застонала. Чез с трудом поднялся. За спиной у него сквозь странную тёмную дыру в стене уходил туннель.

– Похоже на то, что было у вас дома, – шёпотом сказала Натали, подняв голову. – От вращения открывается туннель, и он остаётся открытым, пока мы здесь. Значит, мы сможем вернуться. В любой момент.

– Но если мы оставим его открытым, кто угодно сможет пройти, – возразил Чез. – С любой стороны. Когда угодно. – Он зашарил по стене и что-то нащупал. А потом нажал.

Здесь тоже был рычаг. И Чез повернул его в другую сторону.

Туннель исчез.

– Чез! – воскликнул Финн. – Откуда ты знал, что это сработает? А в нашем подвале в другом конце туннеля тоже был рычаг?

– Наверное. Только я не догадался посмотреть, – мрачно ответил Чез.

– Это как зеркало, – хрипло сказала Эмма, всё ещё лёжа на полу. – Очевидно, рычаг повторяется в каждом мире.

– Как у двери есть ручка с обеих сторон, – подхватил Финн. – Это логично. – В кои-то веки он соображал быстрее Эммы.

– Ты уверен, что ход откроется и пустит нас обратно? – спросила Натали.

– Я… – начал Чез. И покраснел.

Финн подбежал к стене и потянул рычаг вправо. Стена начала таять – вновь появились очертания туннеля. Финн быстро дёрнул рычаг влево, и стена опять стала абсолютно целой.

– Ура! – почти в полный голос крикнул Финн и торжествующе затанцевал. – Теперь мы всё поняли! – Он вернулся к Эмме и потянул её за руку. – Ты видела?

– Подожди… минуту, – выдавила та. – Кажется, мне труднее всех привыкнуть.

Финн захихикал.

– А мне, наверное, легче всех, – похвастал он. – Я сел первым! – Он наклонился к уху сестры и добавил: – Не переживай. Зато ты лучше всех по математике. И ещё много в чём. Мы с ребятами пока осмотримся, а ты приходи в себя. – В ушах у Финна перестало звенеть, и он понял, какая тишина царит в подвале. От этого ему стало спокойней. Никто, похоже, не заметил их появления. Ему ещё раз захотелось сказать Эмме, какая она умная. Но сначала нужно было рассмотреть, что находится вокруг: как Финн ни напрягал зрение, он почти ничего не видел в полутьме. – На лестнице есть выключатель? – спросил он у Натали.

Но ответа не дождался. Остальные ещё толком не пришли в себя.

Финн на цыпочках вышел из-за нагревателя и направился к лестнице. Подвал, очевидно, был пуст – кто станет сидеть в такой темноте? Только слабый свет пробивался в маленькие окошки под потолком.

Финн нашёл выключатель.

– Натали! – крикнул он, когда зажёгся свет – такой яркий, что на мгновение Финн почти ослеп. – Здесь же полно мебели! Целая куча мебели! – Наконец его глаза привыкли. Теперь он видел не только очертания, но и цвета.

Все предметы в подвале – занавески, диваны, портьеры на стенах, ковёр, даже холодильник – были либо синие, либо оранжевые. Здесь торжествовали эти два цвета, а остальные как будто не имели права существовать.

Финн лишь раз видел подобное место – зал, где судили маму.

– Натали! – крикнул он. – В вашем подвале тоже судят невинных людей?

Эмма услышала ужас в голосе братишки.

Она всё ещё моргала, пытаясь справиться с дурнотой после путешествия по туннелю, и каждый раз, открывая глаза, замечала что-нибудь новенькое – синее или оранжевое. Подставки под кружки на кофейном столике, кафель в углу, судя по всему переоборудованном под джакузи, флаги, свисающие с каждого столба…

– Финн, здесь всякое спортивное барахло! – прошептала Эмма. – Наверное, в этом мире мистер Мэйхью тоже устроил себе место, где можно поболеть за любимую команду. Натали, за какую команду болеет твой папа? И какие у неё цвета? Оранжевый и синий? А может, в этом мире спорт любит твоя мама?

– Мой папа – и мама тоже – болеет за «Брауни», «Ребят из Огайо» и «Белые куртки», – удивлённо произнесла Натали. – Но таких цветов нет ни у одной из этих команд.

– Может, здесь у них другие цвета? – Эмме показалось, что она умоляет Натали согласиться. – Или здесь твоя мама болеет за другую команду? А может, в этом мире ты сама спортивная фанатка?

– Не знаю. – Натали беспомощно пожала плечами.

Финн подбежал и прижался к Эмме.

– В прошлый раз мы так и не поняли, почему все здесь носят оранжевое и синее, – сказал Чез тоном, который, очевидно, должен был сойти за рассудительный и бесстрашный. – Может, это вообще ничего не означает. Но выглядело это…