В Париже, как всегда весной, в апреле -мае, цвели каштаны. Весеннее веселое настроение парижан и гостей столицы не смогло омрачить даже полученное известие о гибели наследника русского престола где-то далеко, в глубине дикой и варварской Азии. Даже объявленный правительством трехнедельный траур ничуть не мешал работе якобы закрытых на это время кафешантанов и ресторанов. Разве что посетителей впускали теперь не через парадный вход, а через черный. Что придавало посещению этих заведений, по мнению многих завсегдатаев, дополнительную пикантность. Полиция делала вид, что не замечает нарушений…

Однако ни президенту Франции Сади Карно, ни премьер-министру Шарлю-Луи де Фрейсине было совершенно не до развлечений парижан во время траура. Перед ними стояли куда более важные проблемы. 6 мая произошла публичная церемония продления Тройственного союза Германии, Австро-Венгрии и Италии, сопровождавшаяся демонстративно-показными изъявлениями дружбы между его участниками и Англией. Учитывая, что Россия имела традиционные хорошие отношения с Германией, такая ситуация грозила Франции полной политической изоляцией. А опыт франко-прусской войны показывал, что французская армия неспособна в одиночку противостоять даже одной германской армии и уж тем более — армиям сразу трех держав. Единственная надежда оставалась на то, что установление полной гегемонии Германии в Европе опасно еще и для России. Отказ Германии и Австрии продлить «договор трех императоров» и все усиливающиеся признаки охлаждения русско-германских отношений давали шанс на заключение военного союза между республикой и Русской империей. И президент с премьер-министром делали все, чтобы этот шанс использовать. От предоставления русским займов, в которых им отказали немцы, до установления дружеских отношений между военными кругами двух стран. Чему, кстати, должен был способствовать и визит Северной эскадры флота Франции в Кронштадт, переговоры о котором начались в августе прошлого 1890 года. Вот и случившееся печальное событие с наследником необходимо было использовать для укрепления отношений с Россией и ее императором. Для обсуждения этого вопроса встретились в Елисейском дворце Карно и Фрейсине.

Конституция Третьей республики оставляла за президентом в основном представительские функции и почти никаких прав в управлении страной. Но Карно умело пользовался своим заслуженным авторитетом и популярностью для согласования позиций политических сил и снижения накала внутриполитической борьбы. И Фрейсине, как опытный политик, четвертый раз занимавший пост премьера, хотел использовать этот авторитет президента для обеспечения поддержки в сложившейся сложной политической обстановке. Необходимо заметить, что Шарль-Луи занимал еще и пост военного министра. Причем военным министром он стал еще в 1888 году и с тех пор занимал его в нескольких сменявших друг друга составах правительства. При нем был установлен срок службы в три года, создан Высший Военный Совет и учрежден пост начальника Главного штаба, занимавшегося непосредственной подготовкой к войне, реорганизованы приграничные крепости, проведено перевооружение артиллерии... Его нельзя было считать дилетантом в военном деле и поэтому Карно внимательно выслушал его предложения. После небольшой дискуссии, в котором они в основном уточняли мелкие детали, Карно предложил пригласить во дворец морского министра Барби и министра иностранных дел Рибо, чтобы согласовать с ними подготовленный план. Пока секретарь премьера отправлял посыльных, Карно и Фрейсине вышли прогуляться во дворе. Но даже и там их интересовали совсем не цветущие каштаны…

Северная эскадра отправилась в поход к Кронштадту точно по плану. И также по плану вернулась обратно А в это время в Бресте ее возвращения вместе с русскими поджидали готовые к длительному путешествию крейсера, суда сопровождения и транспорты с десантом. Всего к берегам Японии отправились броненосец «Маренго», крейсера «Сюркуф», «Жан Бар», «Альжер», и авизо «Бомб», «Драгон» и «Лэнс».

Впервые в мире в одновременном плавании участвовали эскадры трех стран и такое огромное количество транспортных и грузовых пароходов. Джае через Суэцкий канал они проходили несколькими отрядами в течение трех недель.

А каштаны Парижа отцвели несколько месяцев назад…

Примечания:

[1] Мария Федоровна, жена Александра III и мать Николая II, до замужества и перехода в православие — датская принцесса Дагмар

[2] Так называемое «дело Трента»1861 г. — задержание английского пакетбота «Трент» кораблем США во время Гражданской войны и арест находившихся на нем эмиссаров КША. Большинство английских министров было за объявление войны. Война не началась в т. ч. и из-за вмешательства принца-консорта Альберта.

[3] Посол России в Германии

[4] Смешно, но до 1888 года Императорским военно-морским флотом Германии командовали сухопутные генералы. Только с приходом к власти Вильгельма II командование перешло к адмиралам и началось развитие флота

[5] Посол Британии в Германии

[6] Сторонники популярного генерала Буланже, вождя реваншисткого антигерманского и антиреспубликанского движения. Уволенный из армии, отказавшийся от предложений его сторонников совершить военный переворот, генерал в это время проживал в эмиграции, в столице Бельгии Брюсселе

Наш напев и могуч и суров:

Если завтра война,

Если завтра в поход -

Будь сегодня к походу готов!

В. Лебедев-Кумач

— Оу! Мерде! Шайзе! А-а-а! Банг! — крики и шум доносились из-за угла. Ругались несколько человек, азартно и сразу на двух языках, немецком и французском. А учитывая, что крики сопровождались очень характерными звуками, то никаких сомнений не оставалось. Очередная драка. Дрались, судя по доносящимся крикам, французы и немцы. Как обычно в последнее время. В кают-компании шутили, что тевтоны с галлами опять делят Эльзу с Лоттой. Намекая на двух немок из местного борделя и одновременно на провинции, ставшие яблоком раздора с легкой руки канцлера Бисмарка[1]. Анжу выругался про себя и оглянулся назад, в тщетной надежде обнаружить догоняющих патруль французов. Немцы застряли в борделе, пытаясь утихомирить разбушевавшегося немецкого матроса. А французы заглянули «на пару мгновений» в лавку к арабу Саиду, торговавшему всякой всячиной, и пропали, явно увлекшись выбором дешевых сувениров. Так что мичман Анжу оказался против неизвестного количества разгоряченных дракой матросов всего с двумя помощниками, кондукторами Тихоном Степановым и Федором Котовым. Если за Степанова Петр не беспокоился, учитывая его физические кондиции, то низкорослый и худощавый Котов заставлял сомневаться в его пользе в нынешней ситуации. Если вдруг пьяная толпа не будет слушаться и начнется драка, то никакой польза от такого хилого бойца Петр не видел. Анжу еще раз мысленно вздохнул и двинулся вперед, надеясь, что его волнения никто из подчиненных не заметил. За углом действительно дрались. Человек пять или шесть гражданских, скорее всего французских моряков с недавно прибывшего угольщика, бились на кулачках с четверкой германских матросов. Пятый немец валялся без сознания чуть в стороне, рядом с ним лежал еще один морячок, с разбитым в кровь лицом. Еще один француз, с каким- то дрыном в руках, пытался обойти немцев, прячась за спиной своих товарищей.

— Прекратить! Немедленно! — выкрикнул Петр по-французски и добавил для своих кондукторов по-русски. — Приготовиться. Не будут слушаться — придется драться, — и с удивлением заметил, как радостно ощерился Федор. Четверка немцев, услышавшая команды, инстинктивно попыталась принять стойку смирно. В результате французы сбили с ног еще одного матроса. После чего трое остались махаться с немцами, а трое, включая и парня с импровизированной дубинкой, развернулись к русским, готовясь к новой драке. Не успели они сделать и пары шагов в сторону патруля, как Степанов крикнул: — Стоять, лягушатники! Не слышали, что его благородие приказал?! — Одновременно Котов, каким-то чудом не задев Анжу, буквально просочился мимо мичмана вперед, оказавшись прямо перед французом с дубьем. Тот начал замахиваться, но Федор ловко повернулся и ударил моряка. Причем так быстро, что Анжу с трудом успел заметить мелькнувшие кулаки. Француз согнулся, выронив дубинку. Котов попытался отскочить назад, но споткнулся и упал. Французский морячок попытался пнуть Федора, а в руках двух его напарников блеснули ножи. Петр не растерялся. Выхватил из кобуры револьвер и выстрелил вверх. После чего направил «Смит-Вессон» на моряков и крикнул: — Стоять! Буду стрелять! Не двигаться! — Звякнул о камень выпавший из руки одного из французов нож. Второго успокоил резким ударом наконец очнувшийся от ступора Степанов. Третий вытянул руки вверх, старательно показывая, что не замышляет ничего. Двое из дравшихся с немцами морячков попытались удрать. Пока еще один выстрел в воздух не заставил их застыть на месте. Третий из этой компании уже тихо лежал на земле, получив хорошую плюху от кого-то из немецких матросов. Петр еще не успел обдумать, что делать дальше. И буяны еще не поняли, что у них появился шанс сбежать… а из-за угла с топотом выскочила тройка французских моряков во главе с аспирантом[2] Александром Ланкасадом.