Встав, заметалась по комнате в попытке куда-нибудь переложить свои вещи, но почти все сундуки вынесли еще вчера. Я бы непременно что-нибудь придумала, но тут открылась дверь и в комнату вошел мой муж. Хотя я и ждала его, но все равно смутилась, потому что Арвид пришел почти полностью одетый, только верхняя одежда не застегнула, а небрежно накинута на рубашку. Стоять рядом с ним в одной рубашке было еще более неловко. Почему-то здесь, в закрытой от посторонних взглядов комнате, его близость будоражила больше, чем там, возле Ауе.

— Сбегаешь? — Улыбнулся он, окинув взглядом меня с ворохом одежды в руках. Я смутилась еще больше.

— Хотела освободить кресло, посидеть немного. А сидеть на кровати как-то… неловко.

Арвид понимающе кивнул. И, конечно же, сделал свои выводы.

— Боишься.

— Волнуюсь. — Тут же возразила я. Как всегда, рядом с ним я быстро успокоилась, осознав всю нелепость своих метаний. Сама ведь замуж хотела, чего теперь разбегалась, словно перепуганное дитя? Досадуя на саму себя, бросила вещи обратно на кресло. После чего влезла на постель, и села, прикрыв одеялом босые ноги.

Арвид, напротив, вел себя так, словно никаких перемен в его жизни не происходило. Я с интересом наблюдала, как он разулся, присев на край кровати, потом неспешно разделся, складывая вещи так, чтобы потом можно было развернуть их одним движением. Привычка со службы, догадалась я. Оставшись в одной нижней рубахе, мой жених, точнее, уже муж, остановился на миг, бросив на меня внимательный взгляд, и, видимо, решил пока оставить все как есть.

Я сидела, затаив дыхание, как и тогда, на берегу реки. Только теперь мне не надо было подглядывать, чтобы хорошо рассмотреть Арвида. Надо признать, что муж мне достался удивительно красивый: не сильно высокий, стройный, но не худой. Широкие плечи, крепость которых мне уже довелось почувствовать под своими руками, крепкие, мозолистые руки, привычные к мечу, но умеющие так ласково утешать… Светло-каштановые волосы чуть вились на концах и я заметила, что кончики волос мокрые.

— Арвид, а где ты был все это время? — Спросила я, чтобы нарушить тишину. — Мы ведь в дом вместе зашли, а потом меня дамы за собой утащили и я тебя потеряла.

— Тебе нужно было немного времени, мне тоже нужно было привести себя в порядок. — Пожал плечами Арвид. Он как раз погасил свечу, что стояла на столике у печки и теперь подошел к кровати с моей стороны.

Я невольно затаила дыхание, но Арвид лишь задернул полог. Когда он потянулся к полотну полога, его рубаха поползла вверх. Однако, муж, чей силуэт я видела в неярком свете свечи, как ни в чем ни бывало спросил:

— Трауте, свечи все гасить?

— Что, прости? — Я так увлеклась разглядыванием Арвида, что не поняла вопроса.

— Свечи, спрашиваю, все гасить? Или можно одну оставить?

— А как надо? — Я уже приготовилась плыть по течению, потому, что муж знает все лучше. Поэтому не была готова что-либо решать, даже такую малость.

— Да как захочешь. — В голосе Арвида послышался смешок. — Давай, я оставлю одну, а если будет мешать, задуем.

— А, ну ладно. — Согласилась я. Сколько ни шептались замужние приятельницы, о свечах разговор не заходил никогда. Наверное, лучше оставить немного света, чем сидеть в темноте и ждать непонятно чего.

Арвид оставил гореть свечу со своей стороны кровати и задернул полог до конца. Плотный лен рассеивал неяркий свет, создавая вокруг предметов причудливые тени. Некоторое время мы так и сидели молча. И опять первой не выдержала я и, стараясь смотреть в сторону, спросила.

— Волнуешься?

— Очень. — Невозмутимо ответил муж. — Все переживаю, не сделал ли я ошибки, купив только два мешка чечевицы. Вдруг в Пограничье неурожай, и цены намного выше?

Надо признать, я ожидала любого ответа, кроме такого. Потому и не сразу нашлась, что ответить. Мы сидим вдвоем на постели. В нашу первую брачную ночь. И рассуждаем о ценах на чечевицу? Прежде, чем я придумала подходящий ответ, я услышала, как смеется Арвид.

— Конечно, я волнуюсь, глупышка. Я всю последнюю неделю ждал только этой ночи, но я знать не знаю, чего от нее ожидаешь ты. Мне очень не хочется тебя огорчить.

— Мне сказали, что лучший способ не огорчаться — доверять мужу. — Мне почему-то захотелось его успокоить.

— Да? Напомни мне завтра перед службой, помолиться о здравии этого мудрого человека.

Арвид приобнял меня за плечи, привлекая к себе и я почувствовала, как его губы нежно касаются моего виска.

К сожалению, счастливое забытье длилось не долго. Первая ночь — не мед, тут мать не соврала. Я сжалась, замерла на миг, пытаясь осознать, что происходит. И тут же почувствовала, как замер Арвид, прижимаясь лбом к моему плечу.

— Прости!

— Ничего. Я жива. — А что я еще могла ему сказать? Ответом мне был короткий то ли смех, то ли стон. Вцепилась изо всех сил в его рубашку, прижимаясь как можно крепче, словно стараясь занять у него силы.

— Прости! — Снова прошептал Арвид, когда все закончилось. — Очень плохо?

— Да нет. — Ответила я, прислушавшись к себе. — Уже нет. Только как-то странно. И непривычно. Это всегда так?

Ответом мне был поцелуй. Потом еще один. И еще. Нацеловавшись вдоволь, Арвид соизволил-таки ответить.