— Не делай этого, Чертовка, — сказал он мне мягким, измученным голосом. — Я так хочу рассказать тебе все. Ты даже не представляешь. Но… — он прервался с разочарованным звуком.

Я кивнула.

— Но Арчер, верно?

Стил слегка кивнул, глубоко нахмурившись.

— Это его история и его секреты, детка. Я не могу предать его доверие, пока он не готов.

Меня пронзило разочарование, хотя логически я понимала, к чему он клонит.

— Верно. Но это нормально – топтать мое, — это прозвучало более горько, чем я хотела, и Стил вздрогнул, как будто я его ударила.

Я снова попыталась отстраниться от него, но он крепко схватил меня, прижав к стойке и поставив кофеварку у меня за спиной.

— Мэдисон Кейт, — сказал он с железной ноткой в голосе. — Никогда нельзя предавать свое доверие. Никогда. Я думаю, что мы трое потратим много времени, чтобы загладить свою вину перед тобой… но я обязан Арчеру своей жизнью. Когда он просит меня сохранить его доверие, я не могу…

— Все в порядке, — перебила я.

Я была настроена на борьбу просто ради этого. Я знала все это. Любому, кто обращал на это внимание, было совершенно ясно: Арчера, Коди и Стила связывали узы, выкованные в огне. Она была глубже, чем кровь, глубже, чем семья. Ожидать, что кто-то из них поставит на первое место меня или мои хрупкие чувства, когда они знают меня едва ли больше, чем кусок мыла… это было нелепо и высокомерно.

— Я не хочу спорить, Стил. Я просто… — я вздохнула и прислонилась лбом к его груди. — Я просто хочу, чтобы все это закончилось, хорошо? Я хочу, чтобы мой преследователь исчез. Я хочу, чтобы тот, кто пытался убить меня, погиб в авиакатастрофе. Я хочу уйти из Теневой Рощи и от всех, кто в ней живёт, и никогда не оглядываться назад, — я говорила шепотом, но я знала, что он услышал меня, по тому, как крепко он обхватил меня руками. Он притянул меня ближе, пока меня не окружил его запах, его тепло.

— Я не хочу этого, — прошептал он в ответ, — потому что тогда я могу никогда больше не увидеть тебя.

Слегка отстранившись, я откинула голову назад, чтобы снова встретиться с его взглядом.

— Стил…

Что бы я ни собиралась сказать… какая, блядь, разница? Его губы встретились с моими, и внезапно мой разум стал пустым для всей той ерунды, которую я собиралась нести.

Дрожь желания зажгла меня изнутри, и я склонилась в его поцелуе, встречая его с нетерпением и путаясь с этим восхитительным пирсингом языка так, как я жаждала уже несколько недель.

Маленькая, неуверенная в себе часть меня была обижена тем, что он отпустил меня после той ночи, которую мы провели вместе… даже несмотря на то, что это я оттолкнула его. Часть меня купилась на бред Арчера о том, что Стил больше не заинтересован, даже после нашего разговора.

Но его поцелуй сейчас стер эти последние, затянувшиеся опасения.

Глубокая дрожь пробежала по мне, и Стил оторвал свои губы от моих с легкой усмешкой.

— Есть шанс, что мы можем отнести кофе в мою комнату? — спросил он, его голос был низким и хриплым. Мои брови взлетели вверх, а его глаза расширились. — О, нет. Я не имел в виду… — он со смехом покачал головой. — То есть, конечно, и это тоже. Но я имел в виду, где теплее, раз уж у тебя моя толстовка. Кроме того, я работал над кое-чем… — его взгляд переместился в сторону, и он нервно скривил губы. — Я подумал, может быть, я мог бы сыграть для тебя?

— О, — я моргнула пару раз.

Я думала, что он хочет трахаться — с чем я была полностью согласна, могу добавить — но он хотел сыграть со мной что-то.

Зная теперь, что я знала о его нежелании играть на пианино для кого бы то ни было, это казалось глубоко интимным жестом.

— Конечно. Хорошо, круто. Пойдем.

Я отпустила его и потянулась за двумя слегка остывшими чашками кофе, которые я оставила на стойке рядом с эспрессо-машиной. Он взял один из них у меня, а затем соединил наши свободные руки, пока мы пробирались через тихий дом и поднимались в его спальню.

— Черт, твоя комната действительно теплее, — прокомментировала я, когда мы вошли внутрь, и Стил мягко закрыл за нами дверь.

Он усмехнулся, поставил свой кофе на прикроватную тумбочку и забрался обратно в свою промятую постель. Он принес свою клавиатуру и явно работал над чем-то в постели, потому что на покрывале были разбросаны стопки исписанных чернилами музыкальных листов.

— Давай, садись, — указал он на другую сторону кровати. — Было слишком холодно сидеть за столом раньше, пока не включилось отопление, поэтому я перебрался сюда.

— Это просто восхитительно, — пробормотала я, забираясь на его кровать и засовывая пальцы ног под одеяло.

Его беспроводные наушники были отброшены в сторону, и он не сделал никакого движения, чтобы надеть их обратно. Это была мелочь, но знание того, что он ни для кого не играл после смерти своей сестры… это трогало что-то внутри меня. Это делало секреты и предательства чуть менее болезненными, потому что он показывал свои чувства другими способами.

Бросив на меня короткий взгляд, он устроился поудобнее, скрестив ноги и положив клавиатуру на стол перед собой. Затем он начал играть.