— Мне из этого подземелья из ваших разговоров уже кажется, что на планете творится полный бардак. — Произнес Михаил, допивая чай.

— Пока он только начинается. Смена порядка всегда проходит через период анархии. Люди, конечно, в шоке от того, что начинается в мире. Еще неделю назад ничего подобного никто не ждал, а тут раз и начались ракетные атаки между союзниками. — Я откинулся на спинку стула. — И все это не прекращается только из-за музейной ценности одного исторического артефакта.

Я не сдержался, чтобы не упомянуть об этом. Михаил не спросил, поняв, что в этом месте прямые ответы не получишь, но задумался.

— Ты о чем, Гордей? — Амели спросила, потому что не умела размышлять как матерый следователь. — Это что-то типа проклятья гробницы Тутанхамона? Или ящика Пандоры?

— Да, определенное сходство есть. — Согласился я.

— Ты можешь сказать конкретнее?

— Нет. У меня с памятью проблемы. — Я вышел из-за стола. — Ладно, я в душ, а потом отдыхать.

— У, злюка. — Буркнула мне в спину Амели. — Половой шовинист и дискриминатор.

— Ты знаешь, что это не так. Можешь пойти со мной в душ, где я не подвергну тебя никакой дискриминации. Мы просто помоемся. — Я рассмеялся.

Амели сверкнула глазами.

— Я даже не знаю, какой случай назвать дискриминацией, игнорирование меня в душе или наоборот? — Она кокетливо посмотрела мне в глаза.

— С вами женщинами всегда так, любой поступок, что игнорирование, что внимание, может оказаться надругательством, в зависимости от вашего настроения.

— Я не пойду с тобой в душ, ты слишком скользкий, чтобы упражняться в феминистской философии.

— А ты слишком красивая, чтобы скрыть мои настоящие мысли. — Я хохотнул и скрылся за дверью ванной комнаты.

Амели добавила позитива настроению, погружающемуся в дремучую депрессию с каждым днем все сильнее. Мне подумалось, что задержись она в нашей компании на большой срок из нее вышла бы отличная напарница. По мере душевного очищения от искусственных целей, привитых нездоровым обществом, она становилась открытее, естественнее и приятнее для общения, проще говоря, становилась сама собой.

Я помылся под струями прохладной воды, чтобы приободриться и только в самом конце процедуры заметил, что в ванной комнате нет ни одного полотенца.

— Принесите полотенце! — Крикнул я громко, чтобы меня услышали.

Через полминуты дверь открылась нараспашку. Амели стояла с полотенцем в руке, но не спешила его протягивать. Я прикрылся занавеской.

— Ты его получишь, только после того, как я увижу твое отношение ко мне. — Произнесла она.

Ее глаза светились возбуждением. Оно передалось и мне.

— Я получу его при любом раскладе? — Поинтересовался я.

— Если твое отношение мне понравится, я дам его тебе в руки, если нет, ты поднимешь полотенце с пола. — Она строила из себя человека, от которого многое зависит.

— А почему Михаил не принес полотенце? — Решил я повременить, чтобы унять свой организм.

— Я голым мужикам полотенца не ношу. — Выкрикнул он, явно не желая вмешиваться в наш легкий флирт.

Амели дразнила меня, протягивая и убирая полотенце.

— Трусоват ты, Гордей. Или подкаблучник. — Она решила устроить провокацию.

Мне ничего не оставалось, кроме как поддаться на нее. Убрал шторку в сторону и предстал во всем своем возбужденном великолепии.

— Еще минута и я бы обсох естественным образом. — Я протянул руку за полотенцем и вырвал ее из рук девушки, прикрыв срам.

— М-м-м, я так и думала. — Амели прикусила нижнюю губу. — Я тебе нравлюсь.

— На твоем месте могла быть любая красивая девушка, и результат был бы тем же. Что поделать, у меня здоровый организм и полный порядок с гормонами. И с головой тоже. Это тебе не получение нездорового удовольствия от унижения заключенных под ледяной водой.

— Это запрещенный удар. К той Амели, которая была неделю назад, я больше не имею никакого отношения. — Она закрыла дверь в ванную. — И не надо стесняться своих чувств, как мальчишка.

Я вышел из ванной, подпоясавшись полотенцем.

— Мне нужен ромашковый чай и пара часов отдыха, чтобы подготовиться к следующему выступлению, которое…, ну, вы и сами все слышали.

Я прошел в спальню и лег на заправленную кровать. Через минуту явился Михаил с чаем.

— Держи. Ромашку я нашел в аптечке, гадость отборная на вкус, надеюсь, поможет тебе успокоиться. — Он поставил кружку на тумбочку сел на край кровати.