Первый, ага, аккорд, второй, третий! Надо же, я и на самом деле, оказывается, умею играть на домре, да так, словно всегда держал её в руках. Вообще, вдруг полилась такая приятная и душевная мелодия, что самому стало хорошо. Мои грубые пальцы только так порхали по гибким и звонким струнам. Удивительно и очень странно?! И откуда эта мелодия взялась в моей памяти, и с весьма странным названием «MariageD'Amour»? И слова эти были вообще из чужого и незнакомого языка, а вот, надо же, вспомнились. Что-то, вроде, связанное с любовью? Ну, раз так, то, ничего, сойдёт. Я всё же не менестрель и не какой-то там трубадур, а обыкновенный паренёк с дикого севера. Честно говоря, у нас таких мелодий никто и никогда не исполнял. А я, вот, смог и, кажется, хорошо…

— Слышь, парень, а ты откуда? — Вдруг здоровяк-вояка из странной компании пристально так посмотрел на меня, словно я совершил какое-то нехорошее деяние. — Что-то больно уж чудная у тебя песенка. Впрямь за душу берёт. А со словами сыграть и спеть не сможешь?

И что мне оставалось сказать ему? Ну, не было в моей памяти к ней слов. С другой стороны, я и не обязан играть ему. Не пристало целому вождю клана скоморошничать, да ещё непонятно перед кем! Между прочим, и у меня тоже меч имеется. У трубадура, кстати, только кинжал и был. Явно простолюдин. А поиграть я решил чисто для души и, ага, показа своего культурного уровня. Такое дозволяется, и урона чести не несёт.

— Не, со словами пока не могу. Ещё не придумал.

— Арчил, что ты до парня докопался? Смотри, ещё драться полезет. И так ведь хорошо получилось!

Да, мне неприятности не нужны. Я благодарно посмотрел на другого вояку, не менее накаченного и неплохо вооружённого. Но, на всякий случай, прервался и щёлкнул пальцами, как бы подзывая подавальщицу. И тут же у меня над правой ладонью ласково и нежно затрепетал крохотный огонёк. Тем не менее, девка вмиг подлетела ко мне и вопросительно уставилась. Ну я и показал на почти уже пустую кружку трубадура и сильно уполовиненный кусок мяса. Конечно, тот и глянул на меня немного со страхом и в то же время и сильно благодарно. Ну, знай наших! А потом мои пальцы по новому шустро запорхали по таким душевным струнам домры.

— Да, согласен, Вилан, без слов даже лучше. Как называется, парень? И, вообще, всё же, ты откуда?

Правда, здоровяк уже обращался ко мне вполне вежливо. Ну, как умел. Уяснил, что не на того нарвался. Но всё равно настырный! Играть мешает! Я, что, плохо ему сделал? Могу ведь и неслабо огрызнуться. Я этих вояк нисколько не боюсь. Сейчас мало не покажется! Хотя, так везде принято. Прежде всего, всех интересует твои корни. Откуда и кто твоя родня. Чужаком быть плохо.

Ну и ладно. Есть мне что сказать. Счас спою!

— Называется «Признание в любви». Не важно к кому — может, к девушке своей, жене, даме сердца и, конечно, матери. У меня, вот, к матери. Девушку ещё не успел нажить. К сожалению, и мать свою я недолго видел. Убили её, и отца убили. А так, если хотите знать, то Акчул я, сын Кервеня и Шурпиге, внук Чеменя Патмана из Суварской Пустоши. Может, даже и слышали? Хотя, вряд ли? Мы, сувары, в Империи редкие гости.

В общем, решил, что скрываться далее уж бессмысленно. Надо попробовать устроиться под своим настоящим именем.

— А вот ты это, парень, зря! — вдруг сказал старикан. Совсем седой он был. Видно, что маг, хотя, судя по ауре, и не такой сильный. — Конечно, про отца твоего и мать вряд ли кто слышал, а вот про деда точно. Знатный вояка был и маг, каких мало. Немало шороха он на западе, в империи Аолов, навёл. Это, конечно, было давно, ещё тогда, когда твой дед и сам был только немного постарше тебя. Не знаю, как, но оказались он и его дружки числом под сотню в нашей империи и были завербованы в армию. Я тоже служил в том девятом Киренском легионе, просто магом. И наддали мы тогда этим оранжевым сполна, надолго им отбили охоту лезть в нашу Великую Тартарию. Твои сородичи оказались хорошими воинами, а деда твоего опасались все. Неплохими магом и воином он оказался. А ты, парень, точно ведь сильно похож на своего деда.

Да, а вот этого я не знал. Похож, это точно. А так, дед так и никогда не обмолвился о том, что он когда-то воевал на стороне Великой Тартарской империи. Много куда в походы ходил, но про этот отчего-то скрыл от меня. Вот и сосед седого старика, прежний настырный здоровяк, не поверил этому. Хотя, может, я и сам плохо слушал или вышибло из головы в ходе недавних передряг?

— Лэр Сатихван, что парень с севера, мы это и так видим. А что его дед воевал где-то у нас, то что-то сомнительно. Сам же парень сказал, что сувары редкие гости в нашей Империи.

— Акчул, у тебя ещё остались какие-нибудь вещи от деда?

— Конечно, уважаемый Сатихван.

Раз к нам с вежеством, то и мы тоже. И я достал из кошеля за пазухой знак и печать вождя, а потом и восьмиконечную звезду с красным камнем посередине, немного подумав, ещё и золотую пластину с россыпью разноцветных камушков. Честно говоря, не знал же я, что хотел видеть этот седой старик, сослуживец деда.

При виде всего этого здоровяк и его приятель уставились на меня сильно удивлённо. А трубадур так и замер с открытым ртом.