Если это не помогает, мы используем паяльник для бритья. Мы лишим тебя растительности на лобке – больше она тебе не понадобится. Если не поможет и это, мы засунем его в другое место, совсем рядом. Тебе потом трудно будет заниматься любовью, – и он отвратительно засмеялся. – Но все это в крайних случаях, – снова принялся успокаивать он меня. – Все в твоих руках…

– Пока вообще-то все находится в твоих, – заметила я.

– Вообще же, как правило, хватает просто пилы. Я люблю подпиливать руки и ноги, но люди обычно не дают мне этого делать, сразу все выкладывают.

Мазай вынул сигареты и закурил.

– Ну а для совсем уж слабонервных хватает зажженной сигареты, – сказал он и неожиданно направился в мою сторону. Внутри у меня все замерло. Я взяла себя в руки и заявила спокойным и уверенным голосом:

– У меня есть тридцать минут. Думаю, что приказания полковника ты должен исполнять в точности…

– На самом деле осталось десять минут, – посмотрев на часы, сказал Мазай, резко повернулся и вышел из комнаты.

«Ну просто очаровашка! Замуж бы за него – не жизнь, а сплошное удовольствие было бы»,– неожиданно для себя подумала я.

И вдруг четко и ясно осознала, что часы мои сочтены. Из этой дыры мне не выбраться. Лычко свое дело знает, и лучшее, что мне остается, – умереть быстро и без особых страданий.

Время, данное мне полковником Лычко, истекало. Вот-вот должен появиться Мазай. Я попыталась ослабить узы. Естественно, сделать это мне не удалось. Я подумала, что единственная возможность оттянуть свой конец – это увеличить время рассказа, углубившись в различного рода детали и подробности. Однако главного это не меняло. Да и что, собственно, рассказывать? Лычко же не поверит, что работать я начала по своей инициативе и лишь потом получила заказ от Силая! Можно было наврать относительно того, что я работала на Палыча, но скорее всего Лычко и Палыч находятся по одну сторону баррикад.

Послышались шаги. «Ну вот и все, абзац». В комнату вошел улыбающийся Мазай, готовый к выполнению своих профессиональных обязанностей.

И тут неожиданно тишину летнего вечера разорвали выстрелы. Где-то снаружи раздался голос из репродуктора. Поскольку мы находились в подвале, мне было плохо слышно, но, очевидно, произошло то, чего никто не ожидал. Мазай быстро повернулся и исчез за дверью. Через некоторое время послышались звуки перестрелки. Поначалу я подумала, что охранники просто передрались. Но голос из матюгальника давал мне хоть слабую, но надежду. Правда, я толком не представляла, какую.

Через десять минут стрельба стихла. Голос продолжал что-то говорить. Я разобрала только слова «сдавайтесь» и «гарантия». Вбежал Мазай. Он быстро и суетливо отвязал меня от кресла и, приставив дуло пистолета к виску, потащил к выходу. Я не стала сопротивляться, только попробовала размять затекшие конечности. Мазай вывел меня из подсобного помещения, и на территории склада я поняла, что происходит. По всему периметру склада стояли вооруженные охранники, готовые к обороне. Видимо, на них кто-то наехал. В принципе понятно было, что это милиция. Бойцы спецподразделений скорее всего засели с внешней стороны склада и на крышах окружающих строений.

Мазай потащил меня дальше, к выходу. Снова послышался голос в репродукторе, и я узнала майора Левашова:

– Еще раз предупреждаю, вы окружены. Сопротивление бесполезно и только усугубит вашу вину. Предлагаю сдать оружие и выходить по одному с поднятыми руками.

Тут Мазай, отворив входную дверь, заорал:

– Эй, теперь слушай меня. У нас тут заложница. Советую прекратить огонь и выслушать наши условия.

Воцарилась тишина. Если бы действие происходило в американском фильме, Мазай потребовал бы миллион долларов мелкими купюрами и заправленный горючим самолет в Южную Америку. Но Мазай оказался гораздо скромнее в своих запросах.

Он потребовал беспрепятственного выхода с территории склада, гарантии безопасности и автобус. В противном случае обещал убить заложницу, то есть меня. Все это Мазай говорил, одной рукой ухватив меня за плечо, а другой – держа пистолет. И тут я приняла решение, которое ускорило развязку. Собравшись с силами, я резко ушла вправо, так что дуло пистолета на секунду перестало упираться в мой висок, и одновременно отработанным ударом ноги зарядила Мазаю по гениталиям, после чего отпрыгнула за стоящие рядом бочки из-под краски.

Мазай надрывно вздохнул и произнес что-то вроде «у-у-у». Этот звук оказался последним, который он издал в своей жизни. Снайпер из бригады Палыча, воспользовавшись ситуацией, снес Мазаю полбашки разрывной пулей. В следующее мгновение ворота склада разлетелись и на территорию въехал БТР. Из него высыпали штурмовики в касках и бронежилетах. Вся операция заняла не более пяти минут. Видимо, смерть Мазая произвела на осажденных такое впечатление, что они и не пытались оказать сколько-нибудь значимого сопротивления.