Кэрран притянул меня к себе. Его руки сомкнулись вокруг меня, и на мгновение я почувствовала себя в безопасности. Это была иллюзия, но мне было все равно.

— Мы пойдем вместе, — сказал он.

— Нет.

— Я не говорю тебе, в каких битвах сражаться. Не указывай мне с моими.

— Кэрран, после этого пути назад нет…

Он покачал головой.

— Я люблю тебя. Мы пойдем вместе.

— Но…

— Нет, — сказал он. — Не подлежит обсуждению.

О, ты тупой идиот.

— Ты сумасшедший, ты знаешь это?

— Да, но я демон в постели.

Я рассмеялась.

— Тогда ладно. Это все меняет.

— Так и есть.

Я заснула в его объятиях у медленно угасающего костра в холодном заснеженном поле. Я бы не променяла его ни на какой роскошный дворец.

***

УТРО НАЧАЛОСЬ с магической волны и еще более сильного холода. Я открыла глаза. Небо надо мной было кристально-голубым. Я откинула одеяло, оставив тепло, которое мы с Кэрраном делили всю ночь, и села. Чистый белый снег простирался, насколько я могла видеть, сверкая в лучах утреннего солнца, как дробленый хрусталь.

— Прекрасный день.

Кэрран вскочил на ноги. Я свернула одно одеяло, он свернул другое, и мы проверили рюкзаки.

Андреа наблюдала за нами.

— У вас обоих деловые лица.

— Нам нужно кое-куда сходить, — сказала я.

— Проснись и пой, — крикнул Кэрран.

Остальная часть группы мгновенно проснулась, все, кроме Гастека, который казался мертвым для всего мира. Раз, два, три… Наима пропала. Что ж, мы спасли ее, она помогла нам выбраться из Мишмара. Полагаю, мы квиты. Надеюсь, вампиры Лэндона пропустили ее мимо ушей.

Андреа вскочила на ноги.

— И куда это вы собрались?

— Я должна навестить Роланда, — сказала я ей. — У него Роберт и Кристофер.

— Роберт мертв, — сказал Томас хриплым голосом.

— Есть вероятность, что это не так, — сказал Кэрран.

Томас замер. Мускул на его лице дернулся.

— Тогда я иду с вами. — Томас схватил свой рюкзак.

— Ты не можешь пойти, — сказал Кэрран спокойным голосом. — Если ты пойдешь, он умрет. Условие Роланда, не наше.

Томас бросил сумку и двинулся вперед, расправив плечи. Его глаза стали зелеными. Его ноздри раздулись.

Кэрран преградил ему путь.

На секунду я подумала, что Томас столкнется с ним, но альфа крыс остановился в дюйме от Кэррана. Двое мужчин поравнялись. Томас был шесть футов три дюйма, и он был сложен так, словно мог толкать грузовики, но в драке Кэрран взял бы над ним верх.

Золото залило радужки Кэррана.

— Посмотри на меня. Это прямой приказ. Оставайся на месте. Если ты уйдешь, тебе придется пройти через меня.

Они долго смотрели друг на друга.

— Отойди, — сказал Кэрран тихим голосом.

Томас развернулся на пятках и выругался.

— К югу от нас вампиры, — сказала я. — Я собираюсь установить оберег крови. Он будет защищать вас до тех пор, пока держится магия. Джестер-Парк находится менее чем в двух часах езды на машине. Оставайся на месте. Мы вернемся.

Гастек сел на своем одеяле.

— Что происходит?

— А если вы не вернетесь? — спросила меня Андреа.

— Тогда вам, возможно, придется пробиваться с боем, — сказал Кэрран. — Люди Роланда обещали нам безопасный проход, но я им не доверяю, и вы тоже не должны.

— Сколько вампиров? — спросил Джим.

— Около двухсот. — Я вытащила «Саррат» из ножен, порезала себе руку и начала проливать кровь на снег вокруг них.

Краска отхлынула от лица Андреа.

— Двести. Проще простого.

— Кто-нибудь скажет мне, что происходит? — потребовал Гастек.

Последние капли крови соединились с первыми. Магия исходила от меня, собираясь в кровавый круг. Я разорвала связь. Красная стена взметнулась вверх и исчезла. Кровавый оберег был готов.

Позади меня захрустел снег. Я обернулась. Ко мне шагал Лэндон в изодранном красном плаще, который казался рваной красной раной на фоне снега.

Гастек открыл рот и снова закрыл его.

Лэндон остановился в нескольких футах от меня. Ветер трепал его плащ и длинные темные волосы.

— Я иду с ней, — сказал Кэрран.

— Это невозможно, — сказал Лэндон.

Кэрран ухмыльнулся, и я почувствовала желание отступить назад.

— Неужели Роланд боится того, что я могу сделать? Неужели я такой страшный?

— Запугивание меня или его ничего не даст, — сказал Лэндон.

— Скажи ему, что если он когда-нибудь любил мою мать, он поймет, — сказала я.