— Здесь свадьба? Драку заказывали? Как так — нет? Уплочено!

Подойдя к новобрачным, он на секунду застыл, потом, забормотав: «Поздравляю! Поздравляю!» — троекратно расцеловал обоих. Приглушенный рокот голосов смолк сам собой. Свадебный генерал отошел на два шага, оценил пару взглядом, всплеснул руками и дал твердую оценку: «Хороши, хороши!» Затем щелкнул пальцами; от дверей отделились два амбала и с легкостью двинулись к эпицентру, неся на руках огромный короб.

Вадим догадался, что это и есть Валентин Эдуардович, владелец «Гончего пса». Его лицо показалось знакомым, причем с ним связывалось что-то неприятное, но что это было Вадим никак не вспомнить.

— Вот вам для комфорту, — как ни в чем не бывало комментировал Эдуардыч. — Мини-коптильня. Немецкая. Старайся, Лерка, корми спортсмена, а то без жратвы какие рекорды! Да и тебе кое-где мясца не худо подкопить. Для мягкости. Коптит что хочешь: хочешь — колбасу, хочешь — корюшку. Электрическая. Полезный объем — четверть куба. Так что плодитесь и размножайтесь: такую капеллу можно накормить — ого-го!

Технологическое чудо заняло свое место возле стола с подарками. Эдуардыч окинул зал:

— А что ж не садимся? Пора.

Гости как по команде двинулись от стен к столу. Генерал глазами отметил метрдотеля, поманил его, дал какие-то указания. Амбалам взглядом показал на угол ближе к оркестру, куда под присмотром метрдотеля мигом принесли два столика, сдвинули и начали накрывать. Сам генерал направился к молодым, бывшим уже во главе стола, но еще не садившимся.

— А для пробы кое-что мои ребята вам завтра подвезут. Знаешь, в кошелек, если даришь, надо денежку положить, так я вам хрюшу приготовил. Молоденькую, килограмм десять-двенадцать. Уж извини, сюда не привез: у меня в тачке только фризер под напитки, а ее морозить нехорошо — парная.

— Слушай, я его мог где-нибудь видеть? — шей потом спросил Вадим у Валерии.

— Да вряд ли… — ответила та. — Разве что в казино.

Гости тем временем рассаживались, Эдуардыч озабоченно и деловито повертел головой и продолжил, обращаясь к оказавшейся неподалеку Нонне Анатольевне, безошибочно угадав в ней мать Вадима:

— Коптить-то где будете? Этим пока не до копчения: первая брачная ночь и всякое такое. Секс, в общем. Так, может, пока и агрегат, и чушку старикам забросить? Так и есть, конечно, к вам. Завтра с утра и закинем.

Нонна Анатольевна несколько обиделась на «стариков», но в целом чудаковатый щедрый гость показался ей симпатичным.

Потом началось застолье и свадебные тосты. Каждому хотелось выступить и сказать что-нибудь приятное. Особенно усердствовали родственники Вадима. Большим успехом пользовалось выступление моложавой тетушки Вадима Вадимовича, которая пустилась в трогательные воспоминания о первых днях жизни Вадюши: такого крошечного принесли. Маленький лежит, сморщенный, красный, ну прямо обезьянка. И совершенно лысый!

Почему-то больше всех хохотал Валентин Эдуардович, хотя сам был тоже красный и лысый и вполне напоминал обезьяну, но не крошечную, а старого самца орангутанга, правда выбритого и приодетого.

Алина Лисовская первая обнаружила, что осетрина горькая и салат горький. И все хором подхватили: «Го-орько! Го-орько!» Вадим всю жизнь считал это дурацким обычаем, но делать было нечего — он встал рядом с Валерией и поцеловал ее на глазах у всех. После третьего «горько!» Эдуардыч, исполнявший отчасти роль посаженого отца-покровителя, встал и, внимательно следя за целующимися, начал считать:

— Раз! Два! Три! Четыре! Пять! Идем на рекорд! Шесть! — Он замедлил счет: — Се-емь! Во-осемь! Десять! Аут! Как в боксе!

Потом снова ели, кричали, считали, произносили тосты, не забывая восхвалять красоту невесты и спортивные таланты жениха, и делали самые радужные прогнозы по поводу его будущих побед, а Алина Лисовская прозрачно намекала на утехи, которыми займутся молодожены в самое ближайшее время. Супруг ее, напротив, был несловоохотлив и вид имел не по-свадебному отстраненный. Все замечающий Эдуардыч отозвал его в сторону:

— Что это у тебя рыло кислое, как на поминках? Давай-ка за успех махнем по маленькой. — Он налил себе и компаньону по стопке водки, чокнулся, сглотнул и продолжил: — Свадьба херня, у нас сегодня праздник поважнее. Завтра к десяти ко мне, в сауну махнем, только в этот раз без кошелок. Все обмозгуем. А пока в двух словах: был я в мэрии, бугор все документы подписал, теперь работать надо. Твое дело-жениха баловать, так что веселись. По-другому не сумеешь — так бабу свою щекочи, а сам хохочи. Давай, давай! — Он подтолкнул Лисовского в бок. — А я пойду шестерок навещу, — и отправился к отдельному столику.